MARVEL: LOOK OUT!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » MARVEL: LOOK OUT! » White room » 08.04.05 # Андерсен был неправ


08.04.05 # Андерсен был неправ

Сообщений 1 страница 30 из 40

1

Андерсен был не прав

8 апреля 2005 года - Порт Нью-Йорк, дальние доки
Helga König, Victor Creed

http://viewy.ru/data/photo/07/26/0726486b3aDOHBRFH_89005_2e94ef860d.gif
Бывают моменты, когда больше нет сил жить дальше. Цели оказываются недостижимыми,  витражи мечтаний и надежд разлетаются в стеклянное крошево, и ты пляшешь по этим осколкам, как бедная Русалочка из сказки давно мертвого мечтателя. И тогда, так же, как и она, ты однажды понимаешь, что больше не хочешь ни ходить по ножам, ни жить вообще.
(Дневник самоубийцы, если бы он был когда-либо написан. С поправками на реальность)

Отредактировано Helga König (2014-07-09 14:14:43)

0

2

00:13 am
Еще пару недель назад я бы рассмеялась в лицо тому, кто сказал бы мне, что я заберусь в один из самых грязных доков Ньюарка, чтобы напиться в полном одиночестве до поросячьего визга, предварительно станцевав на барной стойке в дешевом притоне, а затем беззастенчиво прихватив бутылку виски прямо с полки.
Туфли я потеряла где-то по дороге - оказывается, даже итальянская кожа высшего качества может зверски натирать босые пятки. Куда делись колготки, я даже думать не хочу, но что-то мне подсказывает, что об этом имеет смутное представление мусорный бак, безымянный и героический - но, увы, абсолютно не выделяющийся среди целой армии своих безликих собратьев. Бедный, бедный мусорный бак…
Вообще-то я девушка приличная, вы не подумайте – хирург по специальности, немка по происхождению. Мы, немцы, вообще нация здравомыслящая и очень практичная, не склонная к сумасбродству и импульсивным поступкам. Так какого же черта, скажите мне на милость, я тут сижу над грязной водой в компании устриц и пластиковых бутылок и надираюсь, как последний грузчик?!
Ах да, я же бесплодна.
Оооо, уже слышу эти скептичные смешки и разочарованные восклицания. Мол, нашла себе проблему, живи и радуйся, не залетишь в неудачный момент, и прочая, прочая, прочая… Типичные рассуждения людей, которые обладают возможностью что-либо сделать, но сознательно не используют ее, преследуя какие-то свои личные выгоды. Но знаете, что? Легче всего рассуждать о ценности того, чем ты обладаешь – ты никогда не поймешь, насколько это важно, пока тебя не лишат шанса на выбор. Никто особо не задумывается о том, нужен ли нам мизинец на ноге, но стоит его лишиться – и все сразу начинают ахать о том, насколько же дорогой и важной части тела они лишились.
Признаюсь честно, я никогда не задумывалась о том, чтобы иметь детей. Не рассчитывала уходить с головой в карьеру именитого хирурга, нет – просто не задумывалась. Думала, что еще рано, еще есть время, еще не нашла человека… А потом случился тот неудачный эксперимент, и теперь все. Детей у меня не будет.
И как-то так оказалось, что особой цели у меня в жизни нет. Нет смысла заводить с кем-то отношения – я уже не наивная, романтично настроенная фройлен, свято блюдущая принцип «Только по любви!» Я вообще не особо-то верю в эту самую любовь, ее нельзя ни доказать, ни измерить. Химия организмов и инстинкт размножения – это другое дело, это научно доказанные факты.
Интересно, а как мне теперь быть с этими вещами? Тоже как-то… безыдейно, что ли? Просто теряется вся смысловая нагрузка секса, который просто не может привести к деторождению никакими путями. Для снятия стресса и удовлетворения потребностей человечество придумало целую массу милых вещиц, не требующих наличия партнера.
Я хмыкнула и глотнула еще виски. По горлу прокатился огненный ком и тяжело ухнул вниз, заставив закашляться. Вот ведь черт… Хоть бы раз выпить, не поперхнувшись! Впрочем, нельзя сказать, чтобы у меня был такой уж огромный опыт по распитию неразбавленного виски.
Под ногой вяло булькнуло, хлюпнуло, скрежетнуло пластиком о бетон и затихло. Интересно, как долго я еще буду здесь сидеть? Не хочу трезветь и терзаться муками совести за бездарно потраченное время, все равно это не имеет никакого смысла, так – признаки жизни по инерции, безусловный рефлекс, а безусловные рефлексы подавить нельзя. Это как моргнуть, когда чихаешь, или пытаться вдохнуть, когда тонешь.
А может, утопиться, и дело с концом? Пожалуй, так и сделаю – все лучше, чем уныло доживать свой век и сублимировать в научные изыскания, выделяя четверть дохода в фонд помощи детям Африки (простите, дети Африки – ничего личного), а по воскресеньям ходить на службу в церковь, ожидая, пока на меня снизойдет милость Господня. А потом что? Старость в окружении чужих людей в каком-нибудь доме престарелых над коробкой научных наград и премий? Чушь собачья, полная, невероятная…
- … чертовски задолбавшая меня хрень!!! Как же меня все это достало!!! – рявкнула я, едва не улетев веселым мешком костей прямо вниз, поймала равновесие и чуть не плюнула с досады – такой шанс упустила… – Все, все достало, мать вашу, поперек горла уже стоит! Почему именно я, а? Почему не какая-нибудь шлюха из гребанного, чтоб его, Гарлема, которой дети нахрен не сдались?! Почему я?! Впрочем, неважно. Устала я.
Похоже, придется мне все делать самой, в который раз уже. Даже такой малости, чтобы внезапно убить меня каким-нибудь взрывоопасным реагентом, бандой грабителей, одиноким насильником или на худой конец туалетным сидением с орбитальной станции, от судьбы не дождешься.
Я сделала еще глоток, хороший такой, с гарантией на алкогольное отравление, если вдруг нечаянно всплыву, и с глубоким вдохом прыгнула вниз с края бетонной плиты, в глубине души надеясь, что мой череп просто без лишних прелюдий встретится с куском арматуры или проржавелым якорем на дне порта.

+2

3

«Большая дыра, чертовски большая сраная дыра… Обожаю это место.» - Душевные возгласы неутомимо ликовали, восхваляя самые дрянные качества мегаполиса. Сквозь сотни десятков беспокойных фонарей, противных голосов прохожих, рявканье полуночных таксистов, которые как шакалы без устали делят территорию, Виктор плыл подобно ледоколу Арктика, ведомы чувством непоколебимого спокойствия. Возмущенные голоса ночных бабочек были слаще ноктюрнов, а почти дорвотный кашель бездомных стал еще одной изюминкой дополнявшей сонм звуков ночного Нью-Йорка. Порой даже казалось, что город не бывал настолько живым в лучах солнца. Да, конечно, офисные крысы, ярые рвачи биржевого фронта и прочая ересь, обитающая в небоскребах фирм создавали плотную массовку, пусть и серую, но всё же массовку.
Неторопливо курсируя по тротуару, изредка поглядывая на шальные взгляды сутенеров, Крид посылал двусмысленные ухмылки ряженым девушкам. Откатив ворот клетчатой рубашки, мутант небрежно толкнул плечом проходящего мимо толстяка, который от количества выпитого алкоголя едва держался на ногах. Волнистая туша с грохотом растекается на бетонной глади тротуара, во все тяжкие рассыпая любезностями в духе «иди сюда», «Урою», «ты знаешь кто я такой». Медленно удаляясь от мясного танка, Крид лишь тихо усмехается, в очередной раз напоминая себе, за что он так любит гребаный Нью-Йорк.
Время нещадно топчется по голубой планете, что-то меняя к лучшему, что-то наоборот. Человек – особенный индивид, которому совершенно до лампочки, что с ним произойдет завтра, сегодня, через час, через минуту, а произойдет ли вообще? Доживет ли он до того времени? Нет, не кирпич вершит судьбу, не пуля, выпущенная из Смит-Вессона, не смачный удар фомкой по затылку, а сам человек, или его глупость? Мутанты, люди - всё же они отличаются не только наличием или отсутствием злополучного гена, распределившим шайку существ на два фронта «не до плохих» и «не до хороших», только не многие осознанно принимают этот факт. Виктор был одним из тех немногих. Человеческая раса показала себя во всей красе еще задолго до рождения твари, которую сейчас называют Саблезубым. Десятки, а то и более войн, безумных стычек, результатом которых стало лишь огромное, кровавое месево. Иногда Крид чувствовал себя одним из полоумных ветеранов, коим посчастливилось дожить до нынешних дней, которые хватаясь за сердце причитают: зачем нужно было воевать? За такое будущее они боролись?
Отгоняя ненужные мысли в сторону, Саблезубый в этот самый момент хотел лишь одного – галлон вонючего пойла и на край, охапку сигарет. Смешанные чувства даже сейчас мимолетно не давали покоя, и даже такому ублюдку как Виктор, от них иногда приходилось избавляться с большим трудом.
Окончательно вернув себе внутреннее безразличие к прошлому, Крид набрал полную грудь воздуха, выдавив из себя «мать его» на выдохе. Издалека заприметив кричащие огни Стриптиз Бара, Вик замедлил шаг в предвкушении обилия развлечений. Понятие случайности никогда не было новым для Крида, и сегодня это самое понятие решило о себе напомнить. Хмельной голос девушки не мог привлечь внимание разве что глухого, и то не факт. Продолжая следовать по заданной траектории, прямиком к гнезду похоти и разврата, мутант неохотно бросил взгляд в ту сторону, где казалось бы, находился далекий от трезвости источник речей.
- Какого хрена ты делаешь. – Буркнул под нос Крид, уже обернувшись в пол оборота, как внезапно девица сделала самую глупую вещь, о которой только можно думать, нет, даже не думать… К черту! Оторвавшись от монолита пирса, хрупкое тело исчезло под водой… Едва сделав еще один шаг, Виктор застыл на месте. Самая тихая и далекая частичка души жалобно завопила, застонала, взмолилась, горько взывая к чему-то неясному, возможно даже незнакомому, или знакомому, но потерянному? Как бы там не было, громко выругавшись мутант бросился к волнорезу… Спешно сбросив рубашку на бетонную гладь, мясник прыгнул в воду…
Монотонно вспоминая все возможные ругательства, держа на руках хрупкое создание с бледной кожей, Вик вышел на берег в нескольких метрах от волнореза. Нет, он даже представить не мог, что девчонка выкинет эдакую глупость, и конечно же нет, он не мог представить, что будет осознанно втянут в эту, осознанно!
- Крид, ты придурок, нет, ты дважды, трижды придурок! Она не дышит… Да ладно? Детка, даже не думай об этом… - Чертыхаясь в многократном размере, Вик приложил палец к артерии подбородка:
- Не не не, малышка, так не пойдет! – Сорвав с утопленницы блузку, Вик сделал два аккуратных нажатия на грудную клетку:
- Давай же… Черт, какая же ты всё таки… маленькая… - Продолжая массировать сердце, мутант запрокинул голову и в очередной раз послал к чертям все существующие земные и неземные силы:
- Ладно… Вот и наш первый поцелуй… - Вдыхая воздух в легкие ночной путницы Крид всё еще надеялся, что девчонка наглоталась недостаточно жидкости, чтобы увидеться с творцом.

+2

4

00:28 am
Если вам когда-нибудь скажут, что утопающие плещутся, аки нереиды, и вопят дурными голосами о помощи, можете с чистой душой набить им морду или, по меньшей мере, плюнуть в бесстыжие глаза – на самом деле все совсем не так.
Когда ты тонешь, ты просто теряешь ориентацию в пространстве. У тебя еще есть силы, но ты не можешь понять, где верх, а где – низ, тебе просто некуда плыть, и ты бестолково мечешься на месте, запрокидываешь голову, пытаясь схватить хоть глоток воздуха, но в горло льется сплошная вода, и ты выплевываешь ее, чтобы глотнуть еще больше. От каждого такого глотка в груди, чуть пониже ключиц, рождается липкая боль, как будто ты иголок наглотался, от спазмов трясет так, что тело перестает слушаться, и ты уходишь вниз, под воду, бестолково махая руками. Ты уже не помнишь, кто ты и как очутился, тебе просто очень, очень страшно – и это последнее, что ты помнишь об этом мире.
А если ты начинаешь вспоминать что-то еще, тогда поздравляю, тебя спасли (хотя в моем положении сочувствие уместнее).
Как оказалось, быть спасенной не так здорово, как показывают в кино: знобит, мутит и хочется расплакаться не то от досады, не то от облегчения, не то от переизбытка алкоголя в крови. Спасителем оказывается далеко не смазливый Ди Каприо, трагически замерзающий в ледяной воде, а здоровый мужик, от которого несет алкоголем и табаком, и ни в какую воду он лезть точно не собирается – хватит уже и того, что внепланово искупался.
Интересоваться его собственными планами было как-то недосуг, я пыталась выплюнуть легкие вместе с водой, мысленно прощаясь со смертью от утопления. Вслед за легкими наизнанку вывернулся и желудок, как-то совершенно непривлекательно избавляясь от смеси виски с водой и черт знает чем еще, что в этой воде плавало. Я едва успела отвернуться, чтобы не отблагодарить нежданного спасителя, как следует.
- О Гос-по-ди, дадут мне в этом городе хоть сдохнуть спокойно? – невнятно простонала я, пытаясь сообразить, сколько еще вариантов самоубийства у меня остается. Как оказалось, совсем немного – огнестрельное уже раз не сработало, хотя это было и не самоубийство, прыжок с высоты и утопление вычеркиваем, отравление тоже. В голове крутились только повешение и вскрытые вены. Можно было бы попритворяться еще пару минут утопленницей и подождать, пока мне раздавят грудную клетку, но тут я уже опоздала, у моих безусловных рефлексов на это было собственное мнение.
Могу побиться об заклад, что таких капризных спасаемых у мужика еще не было. Впрочем, по нему нельзя было сказать, чтобы он вообще кого-либо спасал. Такие ребята обычно вызывают ассоциации с прокуренными барами вроде того, в который нелегкая занесла меня, или грязными подворотнями. Длинные волосы, бакенбарды и наглая физиономия в довесок к росту в полтора меня и весу – в три.
Совершенно ничего общего с выглаженными интеллигентами и тщедушными учеными умами, корпеющими над бывшими, будущими и без-пяти-минут-трупами в операционных, с которыми я привыкла иметь дело, таким и в голову не придет бродить по ночам по докам. У них есть все, что им нужно: семья, карьера, достаток и парочка смазливых медсестричек в клинике. У этого хорошо, если был какой-нибудь номер в дешевом клоповнике с незамысловатым названием «Мотель», говорящим о качестве данного места столько же, сколько и о богатой фантазии его обладателя.
«Ну отлично, - вяло восхитилась я своей реакцией, стараясь не стучать зубами совсем уж откровенно. Апрельская вода оказала мне довольно холодный прием, а бетон под голой спиной добавил жизнелюбия на всю оставшуюся жизнь, сколько бы там ее ни было. – Мир не изменился, моя попытка суицида с треском провалилась,  а я тут лежу, мужика разглядываю вместо того, чтобы объяснить этому благодетелю хренову, куда он может запихнуть свой чертов подвиг».
Мысль была настолько неожиданной, что я не выдержала – расхохоталась прямо ему в лицо, отчетливо понимая, что у меня уже полноценная истерика, но не имея сил остановиться.

+2

5

Мясник никогда бы не подумал, что такое хрупкое с виду создание может доставать из глубин организма не только планктон вперемешку с морской водой и пойлом, но при этом еще и активно отчитывать его. В одно мгновение картина из романтического фильма с успокаивающей музыкой превратилась в комедию с элементами триллера, Вик и сам не был подарком но чтобы попасть под сокрушительную волну эмоций, попутно с рвотой срывающихся с миниатюрных губ незнакомки, это было не самой ожидаемой реакцией. Пустые глаза мутанта округлились, и казалось вот-вот вылезут из орбит…
« Не тот провод перерезал, сейчас точно рванет…» - Мысли о долбанной благотворительности в час ночной улетучились так же, как и появились, уже хотелось плюнуть на эту суицидальную дамочку, оставить слегка охладить проблемное место, а за одно и чрезмерно разыгравшийся адреналин. Горько соленый привкус морской воды, вперемешку с чудными добавками танкерного топлива, оставил за собой долгое прощальное послевкусие. Стряхнув с плеча подобие гнилых водорослей, Виктор молча встал и направился к волнорезу, где совсем недавно девица во всеуслышание объявила о своих планах на ночь. Её голос колебался в тон морских волн, такой же неспокойный, где-то тихий, где-то небрежно грубый, где-то взрывающийся на крик и вдруг… она взорвалась безумным смехом.
Не останавливаясь, Крид подошел к своей рубашке, брошенной перед вечерним заплывом и, бросив взгляд на заливающуюся хохотом утопленницу глубоко вдохнул.
Смех незнакомки раздался тихим эхом в глухих закоулках монолитных судов, чьи якоря уже добрый десяток лет пустили корни у этого причала. На мгновение голос девушки искажался, вновь взрываясь, что было сил наполнял собой каждый ближайший уголок этого полумертвого места, затихал, и опять набираясь сил, взмывал дьявольски будоражащим воем.
- Я буду жалеть об этом… - Усмехнувшись самому себе, мутант плавно развернулся и уверенно ступая на твердую гладь бетонного причала, направился к ночной гостье. Накинув на плечи продрогшей до нитки русалки, Крид всё так же молчаливо взял девушку на руки и понёс подальше от воды. Возможно, девица что-то кричала, много чего кричала, с точным направлением всяких ругательств в адрес Виктора. Пусть даст волю эмоциям, это немного успокоит её, пусть неоднократно врежет кулаком в нос своему спасителю, пусть делает что угодно… Лишь бы не очередную глупость.
- Эй! – совершенно неожиданно для девушки рявкнул зверь:
- Если ты заткнешься и прикинешься немой на пару минут, я буду чертовски благодарен! – Продолжая нести свою «милую» ношу, Виктор мысленно перебирал тысячи вариантов действий, пытаясь найти нужное для данной ситуации. Мозг предательски издевался, каждый раз впрыскивая образы фантазий перед глазами. Было дико смешно и безобразно противно, но что оставалось еще? Нет, нужно было срочно придумать, что делать с этой суицидальной девицей. За долгое время Крид ощущал внутри горькое чувство, о котором Саблезубый мог вспомнить только в самом кошмарном сне… ответственность, мать её.

+2

6

00:31
Я ругалась, как последний сапожник, мешая английский с полузабытым немецким - а что мне еще оставалось?
Моя жизнь оказалась пустышкой, потому что я не могла сделать то, чего хотела, а для того, что могла, была недостаточно альтруистична. На мой взгляд, альтруизм вообще привилегия тех, кто получил от жизни все, чего хотел, и был ею доволен настолько, чтобы поверить, что другим она тоже по нраву, и делиться ею с окружающими от переизбытка испытанных благ. Были, конечно, и те, кто занимался этим "во искупление", но у людей с подобными мотивами никакой альтруистичности не было и в помине, чистой воды эгоизм - сделать все, чтобы спокойно спать по ночам. Интересно, к какой из категорий относился мой неожиданный спаситель? На желающего сделать мир лучше он походил мало, как, впрочем, и на человека, которого мучают кошмары. Наверное, это был третий вид: "потому, что сделал".
О, этот третий вид был чем-то особым, больше похожим на стихию. Он всплывал то тут, то там, и совершенно не зависел ни от моральных качеств, ни от религиозных убеждений ситуативного альтруиста, просто шестеренки в его голове вдруг издавали замысловатое жужжание - и вуаля, кто-то попал в герои, сам того не желая, может, даже жалея об этом. Во всяком случае, этот мужик наверняка уже жалел, что вообще не обошел доки дальней дорогой, но, как истинный мужчина, дела - то есть мою беспомощно и безыдейно матерящуюся на двух языках тушку - на полпути не бросил.
На полпути куда, кстати? Очень интересный вопрос.
«А тебе не все равно?» - резонно возразил внутренний голос. - «Еще недавно тебя не смущала перспектива быть обглоданной местными радиоактивными гуппешками, а теперь инстинкт самосохранения проснулся? Неубедительно.»
Спорить я не стала - не потому, что бессмысленно, хотя это тоже сыграло свою роль, а потому, что было что-то странно приятное в том, чтобы ругать на чем свет стоит человека, который тебе только что жизнь спас, и то, что он на это даже никак не реагировал, только больше распаляло. Кажется, я успела даже упомянуть его покойную бабушку, которой точно не следовало выходить замуж за его глубокоуважаемого дедушку, чтобы в конечном итоге появился на свет мужлан, сующий свой нос в чужие самоубийства.
Надолго его не хватило. Впрочем, буду справедлива - он еще поступил благородно, дав мне возможность выговориться, мог бы и сразу пощечину отвесить, чтоб не истерила, как последняя дура. Хотя что-то мне подсказывает, что он и молчаливую меня умной не назовет.
- Постараюсь не подавать признаков жизни, - вяло огрызнулась я в ответ на командный рык. От него что-то вибрировало в чужой груди, отдавалось хрипотцой в ухо прямо через мышцы и кожу, и это странным образом успокаивало, хотя не должно было бы. Все известные и даже парочка придуманных ругательств закончились, запал - тоже. Не отчаяние, а просто апатия с ноткой вялого интереса, какой бывает у человека, уставшего до такой степени, что он уже и сам на себя смотрит словно со стороны, с каким-то отчуждением.
От незнакомца шло ровное живое тепло, мерный шаг успокаивал. В странной, но не сказать, чтобы неприятной смеси запахов чудилась резкая нота какого-то хищного зверя - первобытная, притягательная и пугающая одновременно, давно вытравленная из генотипа современных мужчин всякими "Армани" и "Хьюго Боссами" пополам с дорогими сигарами и дешевыми жвачками. Кто бы мог подумать, что запах крепкого алкоголя и пота может показаться куда приятнее?
- Куда ты идешь? - в конце концов спросила я, не особо интересуясь ответом.
Ну, разве что совсем чуть-чуть.

Отредактировано Helga König (2014-07-10 02:02:00)

+2

7

«Постараешься? Да ты детка уже имеешь навыки в этом деле…» - Приподнятое настроение само по себе плавно вышло на нет, оставляя за собой длинный шлейф в виде серых совершенно не имеющих смысла мыслей. Полуночная гостья, скорее всего уже избавилась от вакцины смелости и стала более сговорчивой, любезно подарив мутанту несколько минут драгоценного молчания. Значит она немка, случайно мелькнувшая мысль стала нечто вроде мельчайшего осколка из общей картины, которая подсознательно создавала образ девушки, как объекта «на всякий случай». Пока Виктор машинально следовал к своей попутной цели, мозг с издевкой не переставал вести игру мыслей. Это будет безумно долгая ночь, этот будет безумная, долгая ночь… Тихий голос Крида-зверя отозвался внутри резкой болью, пронизывая острыми когтями все органы, теребя каждую багровую ниточку и без того напряженного тела. Проклятая жажда крови решила дать о себе знать совсем не вовремя. Ничего, это всего лишь неистовая ярость, клокочущая глубоко внутри, пробужденная одной из немногих «душ» Саблезубого. Что здесь такого? Она всего лишь желает впиться клыками в эту нежную шею, такой лакомый кусок, мягкий аромат пряного тела просто сводит с ума. Легкая добыча! Она в твоих руках, вот же, смотри, эта кукла даже и пальцем пошевелить не сможет , возьми её, сделай это!
С трудом протолкнув ком в горле, Виктор остановился и несколько раз втянул носом воздух. Черт бы его побрал, зачем он это сделал? Аромат её тела будто хмельной напиток, струящийся из фонтана изобилия… На мгновение, пытаясь запереть кровожадную тварь обратно, в самый далекий закоулок собственной души, затолкнуть прочь и следом заколотить дверь… пока… Всё, прошло. Но он был почти близко.
« Даю десять баксов, что девчонка и представить не может, какое развлечение только что её обошло…» - резко встряхнув головой, мутант взглянул в полные равнодушия глаза спутницы:
- Здесь неподалеку есть одна дыра. – Зачем он говорит это, сам того не ведая? Интересно ли её это? Хотя что уж сказать, темпераментная немка богатая на словарный запас как для янки, так и для своей родной страны, со склонностью к самоубийству, невольной тягой к недешевому алкоголю… чертовы запахи говорили сами за себя, иногда Вик и рад был послать свои способности к чертям собачьим, но, у последних были другие планы.
- Ночь будет холодной, а ты вся вымокла до нитки… А я… я хочу выпить. – Не дожидаясь ответа от незнакомки, Крид шел на свет тускловатой вывески, лаконично вещающей о своём безграничном рабочем дне и необыкновенно «сытном» меню. Дверь поддалась под натиском крепкого мужского ботинка, совсем случайно толкнув коренастого парня стоявшего к входу в помещение спиной. Охранник кубарем залетел под бильярдный стол, оставив за собой удивленные взгляды небритых физиономий, облаченных в кожаные куртки. Между толстых волосатых тел прокатился возмущенный гул голосов, и спустя мгновение общество оживилось, неторопливо обступая Виктора со всех сторон, предварительно вооружившись нехитрым арсеналом в виде стульев, пустых бутылок и прочей атрибутики местного разлива. В любой другой день, вернее ночь, Крид с преогромнейшим удовольствием заставил испытать крутых парней все прелести боли, но сейчас, когда на его руках была хрупкая ноша, а желание промочить горло просто зашкаливало, для веселья совершенно не осталось места.
- Парни, я просто хочу выпить. – Буркнул под нос Вик, мимолетно поглядывая на девушку. Аккуратно усаживая русалку на край бильярдного стола, мутант сделал жест пальцем у самого носа девицы.
- Дай мне пару минут и… - Оборачиваясь к публике, и выпуская когти Крид добавил:
- лучше закрой глаза и представь что-нибудь… хорошее! – Послушалась ли девушка совета, Виктор не мог знать, да собственно говоря, ему было уже наплевать, когда первый взмах смертоносных лезвий на кончиках пальцев оставил долгий багровый след на светлой стене. Вот оно, тихий стук в черную дверь души, давай ярость, ты ведь желала прогуляться, милости просим… Главное блюдо стола – кровавая баня! Не прошло и несколько минут, как восстанавливая дыхание, мясник оглядывал рваные клочья местных обитателей бара. Вытирая о чью-то куртку окровавленные ладони, Саблезубый подошел к барной стойке, за которой, не издавая ни звука, стоял бледный как мел бармен.
- Плесни что ли. – Бармен пришел в себя только на второй минуте, наспех разливая по столу виски.
- Ну а ты, русалка… согреешься? – Оборачиваясь в пол торса, Виктор заприметил её всё так же сидящей на бильярдном столе, в свете яркой лампы, низко свисающей над игровым полем.

+2

8

00:56 am
Стоило ожидать чего-то подобного.
Стоило ожидать вот таких вот грязных подворотен, уставленных всяким хламом под кирпичными стенами, глухих тупиков, расписанных граффити, узких закоулочков, сунуться в которые не придет в голову ни одному нормальному человеку. Нормальному - нет, а вот для определенного контингента людей лучшего места для бара не найти. Логичное решение, позволяющее изолироваться от презираемой благопристойной прослойки населения, эдакая интерпретация закона джунглей «Живи, и дай жить другому». Хотя это местечко скорее походило на то, где тебе дадут сдохнуть, и не факт, что быстро и безболезненно.
Разумеется, его потащило именно сюда. Ну да, не в «Кросби Стрит Хотел» же ему идти, в таком-то виде, да и я не лучше - мокрая, как мышь, юбка порвана и запачкана, блузка вообще куда-то испарилась загадочным образом, как будто он меня там не спасал, а насиловал, пару раз притопив для сговорчивости. От этой мысли сперва бросило в жар, а потом - в озноб, ненадолго, всего на пару мгновений, но все-таки...
Лишние мысли, вредные мысли, странные мысли.
И спутник тоже странный - ссадил, как статуэтку из китайского фарфора, который развалится, стоит только надавить чуть сильнее, как будто не привык ни на руках носить, ни о сохранности заботиться, что было весьма похоже на правду. Ладони жесткие, шероховатые, мозолистые, совсем не для объятий или обмахиваний платочком. Для чего...
Это я поняла чуть позже, когда не стала закрывать глаза. Конечно, без драки дело и не могло обойтись, час слишком поздний для мирных обывателей, хотя откуда им вообще взяться в таком паршивом местечке? Но вот чего я не ожидала, так это того, что драка окажется просто кровавой бойней, быстрой и выверено-четкой, как плановая зачистка. Все произошло в считанные мгновения, совсем не так, как в боевиках, когда главному герою хватает времени на акробатические трюки, выразительную мимику и остроумную шутку в самом конце. Нет, все было куда быстрее и обыденнее, как разделка мяса на скотобойне.
Самое страшное - мне не удавалось даже испугаться толком. То ли не успела, то ли не могла, выплеснувшись до дна в грязные портовые воды, но страха не было, зато проснулся холодный профессиональный интерес. Сколько раз я видела последствия таких драк, но еще ни разу не видела, как нужно ударить, чтобы вывихнуть человеку челюсть или сломать шею одним ударом. А еще интересовали эти раны, которые оставались после ударов моего спутника - ровные, как порезы, хотя никакого лезвия в руках он точно не прятал.
«В клочья. Он уделал их в клочья и даже не почесался. Ты все еще думаешь, что еще не время паниковать?» - осторожно поинтересовался внутренний голос. Кажется, он тоже сомневался в моем психическом здоровье. Где он был, когда я в воду бросалась, хотела бы я знать?
- Обычно русалки топят моряков, а не топятся сами, - хрипло отозвалась я. Голос сел то ли от усталости, то ли от простуды, и это убедило меня в необходимости дальнейшего... согревания. Оставалось только надеяться, что оно не закончится так же, как прошлое «поднятие настроения». - Чего-нибудь покрепче.
За сегодняшний день мне уже приходилось ходить босиком и по асфальту, и по бетонному крошеву, и даже по осколкам собственного самоуважения. По крови я ходила первый раз в жизни - как оказалось, ничего особенного, почти как по грязи. Липко, влажно, быстро сохнет на коже, только стойкий запах железа, висящий в воздухе, оседал на языке привкусом ржавчины. От барной стойки разило пролитым виски, от меня - солью, водорослями и черт знает чем еще, и приходилось плотнее запахнуться в чужую фланелевую рубашку, чтобы избавиться от озноба.
Отличное продолжение восхитительного дня.
Впрочем, кое-кто еще тут был достоин восхищения - обычные люди просто не умеют двигаться с такой скоростью и рвать других голыми руками. Похоже, кое-что общее у нас все-таки есть. И даже если я точно знаю ответ на вопрос, все равно не могу удержаться от него:
- Как ты это делаешь? Люди так не умеют.

Отредактировано Helga König (2014-07-10 15:50:28)

+2

9

Невольно нарушая мгновение желанной тишины, мужчина, который спустя несколько секунд назад стал свидетелем не самой приятной картины, всячески пытался подавить желание завопить. Осушив стакан, Виктор перевел на бармена взгляд. Человеческое сердце с каждым мгновением судорожно билось в дьявольском ритме, казалось, что от напряжения случайный свидетель сломает себе зубы, неистово напрягая скулы. Но что было самым противным, многие из них, вот таких обычных американских парней без зазрения совести могли обмочить штаны, а потом вот так героически  терпеть на себе тяжелый взгляд мясника. Он же ведь всё равно не узнает, главное не подавать виду и делать всё что он скажет, а потом, если посчастливится вызвать полицию, стать героем, и вечерами рассказывать друзьям о том, как он – герой, хладнокровно расправился с убийцей в одиночку, может даже добавить пару ярких фактов в духе «ну я знаю пару приемчиков»…
- Не трясись. – Подвигая ближе к бармену стакан, Крид ухмыльнулся, красуясь своим звериным оскалом.
- Что? – Погрузившись целиком и полностью в мысли о том, что будет в недалеком будущем, бармен с трудом выдавил из себя все единое слово.
- Ты нервируешь меня. – Дрожь горлышка о край стакан заметно усилилась, и кто знает, что могло произойти дальше, если бы не едва слышное движение за спиной. Вновь заслышав голос своей спутницы, Крид для себя отметил, что девушка не из робкого десятка. Это стоило понять еще с самого начала: никаких истерических воплей и ярлыков в духе «маньяк», всю дорогу к этой дыре её сердце билось монотонно, ну, почти монотонно, и теперь, босая, местами позволяющая себе откровенность наготы, она принимает предложение распробовать местного пойла. Обернув голову через плечо, Вик поймал эту девушку взглядом, когда она без единой ноты страха ступала по багровому полу. Подобно графине Эржебет, аккуратная ступня незнакомки сменялась новым шагом, оставляя следы на липкой жиже, было в её движениях что-то уверенное, какая-то скрытая систематичность, нет, арийская кровь всё же не могла скрыть фактов на лицо.
Вопрос темноволосой ночной гостьи был более чем ожидаем, это можно было сравнивать разве что с трюком фокусника Кролик В Шляпе – зритель знает все уловки иллюзиониста, и всё же, он всё равно делает удивленное лицо и спрашивает. Хм, спрашивает. Если для человека с английскими усами, в причудливом фраке это повод потешить личное самолюбие и парировать пафосным ответом, то здесь все было намного иначе…
- Это магия. – Мельком пропадая в сонме безудержных мыслей, Крид усмехнулся. Это была не самая лучшая ночь, которых на счету было не так и мало, она ни чем не отличалась от многих ночей, коими было богато прошлое мутанта, но сказать что ночка была совсем банальной, равносильно не сказать ничего. Случайная встреча с ночной гостьей, легкая прогулка по набережной, небольшая стычка, вроде бы ничего особенного, так ведь? Так почему в голове Крида сейчас происходит нечто вроде мысленного урагана? Рядом с этой девушкой Крид вновь за долгое время ощутил на своей шкуре прикосновение довольно долго спящих чувств. Тем не менее, Саблезубый не жаловался, а значит, всё не так плохо, как могло показаться.
- Ты не похожа на тех, кто проводит вечера в компании бутылки, и сшибая головой якоря после полуночи. – Раскачивая содержимое в стакане, мутант лениво развернулся торсом к собеседнице.

+2

10

01:03 am
У него было весьма своеобразное чувство юмора, впрочем, оно ему вполне соответствовало.
Магия... Разумеется, магия, а еще - немного радиации и десяток тысячелетий в условиях уравнения. Как ни странно, но именно врачи чаще всего сталкиваются с мутациями, причем вовсе не из-за их проявления, а по куда более прозаическим причинам, от скарлатины и до ножевых ранений. Вопрос о мутации вам зададут сразу же после вопроса об аллергии, и лучше бы вам отвечать так же честно, как и в первом случае. Мутации накладывали свои условия на реакцию организма: как оказалось, «термикам» нужно было в первую очередь вколоть седативы, чтобы от нервов их всерхвысокая или сверхнизкая температура не скакнула на максимальное значение, у «синтетиков» секрет мог войти в конфликт с препаратом, а мутантам с высокой скоростью метаболизма необходима была удвоенная, а то и утроенная доза анестетиков. Последние, правда, довольно редко попадали на операционный стол, обычно комплектом к ускоренному метаболизму прилагался и повышенный уровень регенерации, но в некоторых случаях не спасал и он.
«Что еще ты умеешь?» - хотелось спросить мне, и я бы спросила, если бы была уверена, что он ответит, а не отшутится в своем неповторимом стиле или, того лучше, не проигнорирует. Многие мутанты не любили распространяться о своих возможностях, не потому, что считали это постыдным (хотя были и такие) или хотели сохранить козырь в виде фактора неизвестности, а просто потому, что это было слишком личным.
А зубы у нашего ночного спасителя, оказывается, отлично развиты, с сильно выделяющимися клыками, острыми даже на вид. Неужели мутация выражается в генетическом атавизме? Впрочем, назвать это атавизмом было бы не совсем верно, у нас в ходу было определение «эффект оборотня», специально для таких случаев, когда особенности, присущие животным, не уводили назад в цепочке развития по Дарвину, а наоборот, наделяли свойственными животным преимуществами. Разум человека, скорость и сила зверя - уже устоявшиеся в умах современной молодежи признаки ликантропии в самом что ни на есть романтически-мистическом представлении. Отсюда, видимо, и скорость реакции, и мышечная масса, и особая пластика движений. Судя по телосложению, уровень тестостерона должен быть просто чудовищным, этим и объясняется повышенная агрессивность, стремление к доминантной позиции и возбудимость. А как с прочими, не настолько очевидными признаками? Слух, зрение, повышенная тактильная чувствительность?
- А ты не похож на того, кто спасает самоубийц, - парировала я, садясь за барную стойку и выразительно помахав стаканом бармену. Он, видимо, как и я, пытался понять, то ли мой спутник действительно раздражен чужой нервозностью, то ли она ему, наоборот, нравится, и он просто забавляется, проверяя, может ли этот человек трястись от страха еще сильнее. Почти как кошка с мышкой перед тем, как сожрать ее с потрохами. - Но, несмотря на это, мы здесь, пьем и разговариваем о магии. Откуда ты взялся такой волшебный, и кто ты, черт возьми, такой?
Наглею, да. Мало того, что не отвечаю на вопрос, прозвучавший в подтексте, так еще и сама задаю вопросы, но раз уж мое любопытство перевесило нежелание существовать, то почему бы не попытаться его удовлетворить? Конечно, он может разозлиться и... И что? Разорвать меня на части? Пусть окажет такую любезность, раз уж утонуть не дал. Если католическая церковь и впрямь была права, и есть кто-то свыше там, на Небесах, то он даже избавит меня от участи самоубийцы, обреченного на вечный ад. Но что-то мне подсказывает, что такие люди не любят тратить силы на бесполезные занятия.
- Может, хоть имя назовешь? Не могу же я называть тебя «Эй, ты!», ты мне все-таки жизнь спас...
«...хотя никто тебя об этом и не просил,» - не прозвучало вслух, но повисло в воздухе невысказанным намеком. Я глотнула виски и едва не закашлялась - ну вот, опять, так я и знала. Хоть бы раз выпить эту дрянь, не поперхнувшись.
Как оказалось, смотреть ему в глаза было совсем не сложно - сложнее было не сползать взглядом вниз, к мощной груди с выразительным рельефом мышц, прослеживая плавные, глубокие линии. Так и хотелось провести ладонью, проверить: действительно ли оно такое, каким кажется? Несмотря даже то, что я совершенно знала, что так оно и есть, он же на руках меня нес, странно было бы не почувствовать.

+2

11

Достаточно повидав в жизни, повстречав совершенно не вписывающихся в канон общества людей, огромное число причудливых личностей, чьи тараканы были как минимум размером с добрый солдатский сапог, Крид понял, что самое интересное судьба оставила на потом. В тот самый момент, будучи в середине нигде, в захолустной забегаловке, которых в городе можно сосчитать на пальцах одной руки, куда не один нормальный человек не сунет своего носа, где в компании мертвецов встретились две с половиной души, казалось, что стрелки часов замерли, как только пробила полночь. Понятие времени здесь и сейчас напрочь потеряло смысл, хотя полуночной незнакомке, и её случайному спасителю мутанту этот факт был безразличен.
Каждое слово, вздох, движение девушки - Крид не упускал и на мгновение, внутреннее любопытство и тихие отголоски интуиции пели в унисон. Из легкомысленной дурнушки группы поддержки в школьной команде, гостья на глазах преображалась. Возможно, даже мысли об умерщвлении собственной личности отошли на задний план, и резко приобрели целенаправленность в другом русле… Встряхнув головой, будто пытаясь поставить частицы неясных мыслей на свои места, Крид хотел избавиться от заумных и чрезмерно назойливых подсказок интуиции. Как оказалось, утихомирить в себе ярость куда проще, нежели на какое-то время выключить эту чертову функцию осознания. В такие моменты безумно хотелось стать идиотом, мирно пускающим слюни при виде девичьей груди, тыкать пальцем на кирпич и восторженно смеяться… Невольно уронив смешок на выдохе, Крид вернулся в реальность, где его ожидала прекрасная незнакомка, с сонмом вопросов из ряда «расскажите немного о себе». Пару самых обычных вопросов, смело проскальзывающих между людьми, которые знакомятся – имя, любезности, и тому подобное. Правда сейчас эта бестия, без пяти минут утопленница превратилась в личного психотерапевта!
- Виктор. Давай договоримся так… - Развернувшись к бармену спиной, Вик положил локти, на край столешницы запрокинув голову:
- ты попробуешь отвечать на мои вопросы, а я, может быть, отвечу на твои. – Спешить было некуда, если судьба решила одарить вечер всяческого рода кознями, ей придется взять на заметку пару правил одного мутанта. Заприметив в углу старый музыкальный автомат, Вик заметил, что машина подавала признаки жизни. Тихо выругавшись, ненароком наступая на хрустнувшую кисть живого декора, мясник кое-как добрался к автомату, и с любопытством вчитываясь в названия пластинок, довольно ухмыльнулся. Нажав пару клавиш на панели раритетного развлечения, наблюдая как ленивая вилка достает из стопки пластов нужную, Виктор оперся ладонью на автомат. Глухо всхлипывая, из динамика машины послышались тихие звуки, плавно переливающиеся в более отчетливые. Такие «ветераны» были золотым призом в подобных местах, с первого дня рождении этой чудо-машины она носила в своем чреве достаточно голосов, принадлежащих призракам прошлого. Виктор обожал эту раритетную игрушку, хотя бы за то, что она свято хранила несколько любимых композиций.
- О дааа. – Немая тишина, сочившаяся меж голосов девушки и мутанта, окончательно сдалась под натиском старого доброго кантри.

Отредактировано Victor Creed (2014-07-11 23:08:24)

+2

12

01:25 am
Виктор - кто бы мог подумать?
Не Бак, не Дик и не какой-нибудь Крушитель, а Виктор. Не то, чтобы ему не подходило это имя, но для меня оно оказалось чем-то неожиданным, почти как апельсин в почтовом ящике. Просто представьте, как вы выходите на свой двор и идете к почтовому ящику в предвкушении письма из Гарварда, уведомления о завещании от богатого и уже покойного дядюшки или просто утренней газеты, открываете ящик и видите его - круглобокий оранжевый фрукт, нахально зеленеющий ошметком хвостика. Вы смотрите на него, а он смотрит на вас, подмигивает каждой дырочкой в плотной кожуре, а вы смотрите и не можете понять, кому вообще могло прийти в голову положить вам в почтовый ящик апельсин. И дело не в том, что вы это запретили или прибили табличку «Нет апельсинам!» к почтовому ящику, вам просто в голову не могло прийти, что кто-то может сделать нечто подобное.
«Скажи спасибо, что не Авессалом», - ехидно отозвался внутренний голос. Да уж, и правда, не знаю, что бы я делала, если бы он представился Авессаломом. Местечко хоть и не кроличья нора, но дыра достаточно глубокая, а вот на кальян тут точно рассчитывать не приходится. И сигарет, как назло, тоже нет.
- Ты ничего не спрашивал, - хмыкнула я, наблюдая, как бармен доливает еще виски. Кажется, он уже достаточно пришел в себя, чтобы понять, что чем быстрее и тише он будет действовать, тем больше у него шансов не попасть под горячую руку Виктора. А в том, что рука у него не только горячая, но и тяжелая, он уже имел возможность убедиться. - Меня зовут Хельга, но можешь продолжать называть меня русалкой, если тебе так больше нравится. А еще можешь попробовать ради разнообразия все-таки задать пару вопросов, чтобы я могла на них ответить, телепатия никогда не входила в число моих достоинств.
Да, наглею еще больше, но что поделать? Пока я не готова отвечать на такие интимные вопросы, как причина моего неудавшегося самоубийства. С другой стороны, с кем еще мне об этом говорить? Пусть Виктор не похож на дипломированного специалиста по психоанализу, но иногда всем нужно высказаться, даже мне. Я привыкла быть самостоятельной и независимой, чем-то средним между сучкой и «синим чулком», но я не могу быть сильной всегда. Я все-таки живой человек, а не биоробот с установленной программой, как бы мне ни хотелось обратного.
А с другой стороны - что изменится, если я расскажу? Виктор не похож на человека, который высоко ставит семейные ценности. Как выразить словами это чувство щемящей тоски по тому, чего у тебя никогда не было, эту почти физическую боль от потери того, чему уже никогда не бывать? Все равно, что пытаться описать слепому, как выглядит красный цвет, не используя музыку. Покрутит пальцем у виска и скажет что-то банальное вроде усыновить, если уж так хочется, или вообще не думать об этом, и это в лучшем случае.
Так и не определившись, я поступила так, как поступают всегда в таких случаях - заняла рот выпивкой, чтобы не дать прорваться плотине смешанных чувств, грозящей вылиться в очередную позорную истерику.
И все-таки люди странные существа. Собственные переживания способны заглушить в них и инстинкт самосохранения, и голос разума, и даже вполне естественную дрожь от звука чужих костей, ломающихся под чужим весом. А мне еще казалось, что я пуста, как скорлупа яйца, выпитого оперной певицей для укрепления своего бесценного голоса. Неужели жизнь так и не сумела выпить меня до дна? По меньшей мере, приятно думать, что она не может сделать это, не поперхнувшись мной, как я - слишком крепкой выпивкой.
- Не хочешь сыграть, если уж у нас есть независимый эксперт? Например, в правду или вызов, - я отсалютовала бокалом, в котором еще плескалось изрядно янтарной жидкости, показывая наиболее вероятный вариант вызова. - Кто откажется отвечать - пьет штрафную, а наш молчаливый друг проследит, чтобы выпивка не закончилась в самый ответственный момент. Вы же окажете даме любезность, не так ли?
Кажется, бармен считал, что худшее зло - это Виктор. Это он зря, нет ничего хуже женского любопытства, умноженного на желание хоть как-то скрасить остаток ночи, и совершенно не желающего думать о последствиях. Или слишком уж явно к этим последствиям стремящегося.

Отредактировано Helga König (2014-07-12 00:58:29)

+2

13

Один умный человек как то сказал «Не начинай играть в игру, основываясь лишь на азарте, твой противник может оказаться заядлым знатоком правил, а того и хуже – их создателем». Эти слова отчетливо звучали в голове мутанта, невольно вызывая редкие приступы безудержного смеха. Такие взрывы эмоций само собой тут же могли вызвать огромное количество вопросов, но, не сейчас, потом, позже он на них ответит, когда игра дойдет до своего эпического финала. Вопрос в том, хватит ли соперницы на долго? И всё же, Виктор в очередной раз убеждался в том, что род человеческий – самая странная странность, которую когда-либо создавал небесный босс.
Наполовину сунув руки в карманы тертых джинсов, Крид кое-как нашел в себе силы показаться серьезнее. Медленно прогуливаясь вдоль одного из столов Саблезубый освободил правую ладонь и неспешно направляясь к своей собеседнице, провел тыльной стороной ладони по мягкому волокну, покрывающему игровое поле. Едва касаясь шаров, Крид на мгновение замкнулся в своёй «темной комнате» под названием сознание. Не ведая того, Хельга стала эдаким громоотводом, искусно сглаживающим разряды ненужных эмоций, мыслей. Даже сейчас, когда она демонстративно играла склянкой в нежных пальцах, не скрывая нежного тела, совершенно не опасаясь за то, что незнакомец может превратиться из спасителя, в зверя, эта ночная гостья была... идеальна? Трудно было так сразу сказать о ней, как и трудно представить, что творилось в её голове. Не смотря на всё, что произошло за последующий час, Виктор видел в этой снежной королеве нечто вызывающее, нечто не поддающееся объяснению. Вот еще недавно она была готова выцарапать своему дорогому спасателю глаза, а теперь она предлагает игру?
Приятное многоголосье композиции выталкивало прочь вой сирены патрульной машины, проехавшей неподалеку и быстро удаляющейся в огни полуночного мегаполиса. Вдыхая носом густой коктейль самых что ни есть различных запахов забегаловки, Крид молчаливо толкал пальцами шары, бармен нетерпеливо шаркал ногами, собеседница игриво «Жонглировала» в ладони стаканом, двое из трех ожидали ответа. А третий? А третий ожидал, когда старый музыкальный автомат тихо всхлипнет, выполнив свой священный долг, и даст возможность любителю кантри сделать за вечер очередную глупость.
За несколько неторопливых шагов оказавшись у барной стойки, Виктор дал понять, что принимает условия железной леди. Потянувшись за наполненным стаканом, мутант усмехнулся:
- Забавно. – Не моргнув и глазом, Крид осушил склянку:
- и всё же, расскажи мне, какой черт тебя дернул на пристань? Уволили с работы? Бой-френд сбежал с грудастой шлюхой? Или же Санта обошел твой дом стороной? – Легкая язвительность не могла просто так спокойно дремать, она рвалась наружу, требовала свободы, и вот, мясник дал её такую возможность. Виктор не был Шерлоком Холмсом с лечащим фактором, или шестифутовым Эркюлем Пуаро, чтобы выдвигать эфемерные версии о жизни этой особы. Крид просто знал, что из себя представляли люди, знал, что они чувствуют и как себя ведут. Хельга скорее была подавлена, но не сломлена, и для обычного человека, она была живым воплощением стратега, пусть даже и не по своей воле. Это получалось у неё настолько искусно: преодолевая рубежи один за одним, одним мазком затушевывая границы между болью и равнодушием, между горечью и смехом, между страхом и смелостью. Это нежное тело было не просто сосудом жизненно важных органов, оно было тайником сложнейших алгоритмов, с математической точностью взаимодействуя и гармонируя с органами чувств.
В эту минуту, сердце девушки билось едва слышно, спокойно, монотонно, будто погружаясь в объятья покоя.

Отредактировано Victor Creed (2014-07-12 13:58:25)

+2

14

01:35 am
- А ты упорный, да?- хмыкнула я, в глубине души испытывая незнакомое до сих пор желание привязать его к операционному столу и препарировать, медленно и вдумчиво, без анестезии. Разобрать по волокнам толщиной в миллиметр, изучить до последней стволовой клетки, и тщательно позаботиться о том, чтобы он почувствовал все, каждый оттенок боли, каждое движение скальпеля в плоти. Черт возьми, мне просто хотелось заставить его страдать за то, что он с медвежьей грацией вломился в ту часть моей жизни, о которой я предпочитала не думать настолько, что даже решила, что смерть будет неплохим выходом. Впрочем, ее у меня тоже нагло отняли, вот невезение-то...
Я мрачно посмотрела в стакан, кубик льда неодобрительно булькнул нечто маловразумительное. Кажется, он не одобрял и меня, и Виктора, и трупы на полу, и мое безразличие к трупам, и вообще весь окружающий мир, включая нервно елозящего по барной стойке тряпкой бармена. Его тоже захотелось разложить на молекулы, а вот пить штрафную не хотелось. Азарт никогда не был моей главной слабостью, но сегодня он распоясался совершенно, не иначе, как мстил за студенческие годы, когда вместо того, чтобы увлеченно спорить о всякой ерунде, я ходила по моргам и анатомическим музеям. Теперь азарт решил взять реванш и отыграться за все то время, что я не давала ему свободы.
«Вот уж нет, хозяйка, штрафную ты пить не будешь, даже не думай об этом!» - нахально заявил он мне, будя в сердце какую-то отчаянно веселую злость, чувство слишком живое для без пяти минут утопленницы. Значит... будем жить?..
- У тебя есть дети, Виктор? Те, о которых ты знаешь точно, - спросила я, чуть склонив голову набок и задумчиво глядя на Виктора. Для недалекого громилы у него был слишком богатый интонациями голос, низкий, но без той плоской невыразительности. О нет, в нем была и глубина, и легкая рычащая хрипотца, и немного змеиного яда, свидетельствовавшего о довольно-таки паршивом характере. Иногда так бывало, природа не иначе, как в насмешку, наделяла не самым слабым интеллектом людей, которых благодаря старательно насаждаемым стереотипам, никак не заподозришь в наличии оного. - У меня вот нет, и никогда не будет. Не то, чтобы я сама считала это поводом топиться в проруби, но... Я не могу, просто не могу. Полпотока уже замуж повыскакивало, у Мари двойня, Джейн третий раз уже беременна, в курилках только и разговоров о пеленках-распашенках, и эти чертовы мамаши в больницах снуют туда-сюда то со своими животами, то со своими чадами, и все они галдят-кричат-ревут-орут... Mein Gott, я не могу, я когда-нибудь взорву эту чертову богадельню!
Штрафную я все-таки выпила, сразу после своей сумбурной тирады, хотя штрафной она мне тогда не показалась. Скорее уж - успокоительное, чтобы засунуть обратно все то, что накипело, пока оно не прорвалось наружу криком, плачем, истошным ором до хрипоты в горле, до порванных легких, до рези в груди. Черт с ним, уж лучше виски.
- Теперь моя очередь, - в стакан упал еще один кубик льда, струйка янтарной жидкости ударила в дно, растекаясь солнечным светом в пустой комнате. как-то плохо сочеталось с запахом сворачивающейся крови, с этим привкусом металла на губах и в воздухе. - Как я поняла, скорость реакции у тебя на порядок выше человеческой. Что еще ты умеешь? Прыгать с ветки на ветку и с лианы на лиану? Разговаривать с животными? Ммм... метить территорию?
Я просто не могла сдержаться и не отомстить за то, что он заставил меня рассказать это. Развел на слабо, как дурочку, а я возьми да и выложи, сотрясая воздух и давясь злостью на саму себя. Впрочем, злость тоже хорошее чувство, от него хочется жить - хотя бы для того, чтобы заставить пожалеть того, кто тебя разозлил. Пусть и не самая лучшая мотивация для жизненной позиции, но все же лучше, чем ничего.
И как так вышло, что грубоватый опасный мутант заставил меня желать жить дальше куда надежнее, чем это сделал бы самый дорогой психоаналитик?..

Отредактировано Helga König (2014-07-13 00:42:37)

+2

15

Четыре стены с низким потолком, широкий зал с множеством тусклых фонарей, самые яркие из которых неподвижно свисали над бильярдными столами, старая мебель, возможно даже не купленная, а любезно вынесенная из дома престарелых, и множество небольших картин, изображения которых, совершенно не имели какого либо смысла – что всё это такое? Клетка для пленника, вот чем была эта дыра. Только вот с ролью пленника пока еще трудно было определиться. Девушка за барной стойкой, которая совсем недавно едва не стала кормом для рыб, или же мутант, без пяти минут играющий с таинственной собеседницей в милую такую игру под грифом «колись». Бармен, который покорно наполнял стаканы спиртным, никак не мог стать участником этого небольшого, но довольно безумного шоу.
Не смотря на все свои попытки как можно дольше держать иглы наготове, девушка всё же решила отступить, совсем малость, дабы не показаться совершенно беспомощной. Интуиция? Скорее инстинкты, да и обычный человеческий фактор, чертова статистика. Сказать, что Виктор ожидал что-то в духе откровения, значит нагло солгать. Каждый мускул тела мясника был напряжен, нервные окончания стали настолько чувствительны, что даже прикосновение ладони о холодное стекло запотевшей склянки отдавалось разрядами тока в висках. Некоторые слова из уст этой девушки возымели эффект рваного лезвия, полосующего по телу, оставляя уродливые раны, вырисовывая причудливые узоры раскрашивая всё вокруг багровой краской. Тем не менее, Виктор не вымолвил и слова, не отшутился, как это обычно бывает, он просто слушал, слушал и молчал. В голосе милой собеседницы проскользнула нотка беспокойствия, хотя нет, это не беспокойство, это чистейшей воды ярость – плавно накатывающая волной откуда то из глубин души, из самых дальних её углов, из запретных углов.
Обычный собеседник, да пусть даже и любой другой не менее урод, скорее всего, подошел бы к спутнице после её ответа, прикинулся сердобольным, обнял бы за плечи, и совсем так «по-дружески», с понимающим взором потащил бы её в укромное место, чтобы помочь бедняжке. Подвинув ближе к бармену двумя пальцами пустой стакан, Крид едва слышно вздохнул. Почему сейчас он чувствует себя так, будто стоит перед глазами миллионов лиц судей, душ, которых он отправил на тот свет, но теперь он здесь, в мире между реальностью и его демонами, и он совершенно беспомощен. Многоголосый вой переливается неистовой гармонией в голове, с каждой секундой он заглушает всё вокруг, сотни рук изо всех сил тянуться к мяснику, каждая из которых рвет на теле мутанта кожу. Демоны раздирают его на части! Спустя какое то время тело пытается восстановится, но едва утихшие голоса ожидают, наблюдая как рваные куски кровавой массы вновь обретают форму… и снова руки рвут тело в клочья, и снова, и снова! Так продолжается вечность.
- Хреново видать тебе. – Уголки губ мутанта машинально вздернулись вверх, пытаясь изобразить шуточную гримасу. Хотя, ухмылка получилась, откровенно говоря, жутковатой. Балансируя между двумя мирами, Крид изредка поглядывал на свою собеседницу. Нет, теперь он просто так не оставит эту девицу. А может быть она тоже мутант? Может быть это часть её способностей вызывать образы в сознании самой мерзкой души, прогнившей насквозь и пропитанной грехами? Ведь Крид уже даже забыл, каково это чувствовать вину, ответственность.
Когда впервые на твоих руках угасает жизнь, ты испытываешь могильный ужас, молишь высшие силы о том, чтобы время обернулось вспять, говоришь сам с собой, просишь прощения у бездыханного тела. В миг, когда стук сердца невинного человека затухает, жизнь меняется навсегда. Первый раз… Второй, десятый, сотый, тысячный? Когда смерть не даёт тебе ни единого шанса, проводя сквозь ошибки человечества, указывая лишь один путь – усеянный трупами тех, кто тогда, в первый раз, против желания превратил ребёнка в монстра.
- Извини русалка, но мне кажется, ты просто пока еще не встретила нормального мужика. – Осушив наполненный до краев стакан, Виктор услышал ожидаемый вопрос. Ну что же, уговор есть уговор, правила игры.
- Достаточно много вещей. Особенно имею перечень полезных навыков, в которых нуждаются парни из «большой лиги». – Обернувшись к мёртвым телам, Крид ухмыльнулся:
- это малейшее, что входит в моё резюме. Разговаривать с животными? Детка, похоже ты пересидела за просмотром Дара, хах. Оу, метить территорию… Хорошо что напомнила, не теряй мысль, малышка. – Развернувшись на стуле, мутант встал и пошел по направлению к выходу.
- Эй на разливе… Выкинешь глупость, будешь наказан. – Колокольчик над тяжелой дверью тихо издал звон, выпроводив на свежий воздух мясника. Спустя пять минут Крид вернулся в забегаловку, где его ожидала таинственная собеседница, и постовой в виде бармена, затаивший дыхание, наливая очередную порцию выпивки.

+2

16

01:48
Единственное, о чем я могла думать, пока ожидала ответа - чтобы Виктор не вздумал меня жалеть.
Люди почему-то думают, что жалость равнозначна сочувствию. Чушь собачья это, я точно знаю. Этимологическое значение слова «сочувствовать» уже опровергает жалость как таковую. Жалеют тех, кто в чем-то ниже тебя, несчастнее, кто показал себя жалким, сочувствовать же значит «со-чувствовать», то есть чувствовать то же, что и ты. И я готова отдать руку на отсечение, если хотя бы кто-то из тех, кого я знаю, был готов осознать всю глубину тех чувств, которые скрывались за коротким медицинским термином «бесплодие».
«Даже не думай меня жалеть, Виктор,» - думала я, мысленно сжимая кулаки, а наяву - зубы. - «Клянусь, если ты сейчас начнешь меня жалеть, я тебе глаза выцарапаю и хер оторву, и мне будет наплевать, что ты там для меня сделал, а чего - не сделал. Сочувствие я еще приму, но если ты не понимаешь, о чем я говорю, то лучше вообще не говори ничего, не будь одним из этого лицемерного сброда, который окружает меня каждый день. Я по горло сыта этими взглядами, в которых прячется облегчение от того, что это случилось не с ними, от того, что их это не касается - и хвала мирозданию. Мне до чертиков надело делать вид, что я верю в их искренность, они врут на каждом шагу, врут на работе и дома, жене, любовнице и детям, даже себе врут. Ты мне не врешь - недоговариваешь, увиливаешь, хитрый сукин сын, но не врешь, так не надо врать. Я не верю в ложь во спасение, уж лучше честное безразличие, право слово. И если сейчас ты меня пожалеешь, я буду знать, что я действительно жалка в твоих глазах. Я... сломаюсь, просто сломаюсь, утону в собственной жалости к себе, превращусь просто в безвольную тряпку. Не делай этого со мной.»
Но его ответ удивил меня. Этот человек удивлял меня каждую секунду, и теперь снова сделал это. Я уже приготовилась к тому, что он скажет что-то, совершенно неожиданное, и его слова оказались действительно неожиданными для меня - но совершенно типичными для поколений преданных шовинистов. Просто привет от исторической родины с ее легендарным уже «Kinder, Küche, Kirche». Я не выдержала и расхохоталась - до слез, до боли в животе и треснувшей кожицы на обветренных уже губах, искренне и самозабвенно.
- Ох, черт, это... это просто в голове не укладывается! Как вы, мужчины, все приходите к этому выводу? Я начинаю верить в коллективный разум у позвоночных без мутации, право слово. Неужели ты это серьезно?
Не могу сказать, что я была так уж несогласна с его точкой зрения. Недаром говорят, что если нужно избавиться от женщины, достаточно подарить ей нового мужчину. Эти поразительные существа полны загадок и парадоксов в достаточной мере, чтобы отвлечь женщину не только от глупых мыслей, но и от мыслей вообще. Впрочем, знамя прикладной абсурдологии по-прежнему принадлежало нам.
Мне мужчин никто не дарил, если не считать того случая со стриптизером на двадцатипятиление в костюме имперского штурмовика, о котором я бы предпочла вообще умолчать. Те же, что имелись в наличии, мягко говоря, не радовали, а будили желание пополнить количество экспонатов в ближайшем морге - вот в этом Виктор был бесспорно прав. Впрочем, с какой-то стороны я тоже была не слишком справедлива: с четким осознанием нулевого уровня своей фертильности я как-то подсознательно отодвигала всех претендентов на полочку сознания с графой «бесполезно».
Пока я ждала этого мастера пудрить мозги и сверлить взглядом, я даже успела сформировать определенную теорию, немало меня повеселившую в процессе своего рождения. Хотела поделиться с барменом, но он, бедолага, и так смотрел искоса, так что я решила его не нервировать.
- То есть, ты у нас приверженец фрейдизма? - поинтересовалась я у Виктора, забирая стакан у бармена. - Считаешь, что все мои проблемы от сексуальной неудовлетворенности? Дай попробую угадать: мое подсознание подсказывает мне, что я слишком зациклилась на своей идее, и мне пора переключить внимание на причину, а не следствие. Бутылка со спиртным - это классический пример фаллического символа, ее наполненность символизирует готовность к соитию. Стакан, как и чаша, является проекцией женского начала, жаждущего принять в себя содержимое нашей фаллической бутылки, а моя попытка утопиться - не что иное, как попытка обойти ограничения, чтобы стать кормом для рыб и таким образом исполнить свое предназначение давать жизнь. Фрейд рыдал бы.
Я хмыкнула, разбавляя свой монолог здоровой долей скепсиса.
- О, точно - сейчас же твоя очередь. Дерзай, мой рыцарь, спрашивай - и ответят.

Отредактировано Helga König (2014-07-13 16:35:00)

+2

17

Приятная прохлада сменилась густым букетом ароматов, вываливаясь из открытых дверей подобно жирной гусенице. Захлопнув дверь, Виктор зацепил головой низко висящий колокольчик, от чего «звук ветра» беспокойно вздрогнул, издавая тихий приятный звон. Вот чего Криду в ту самую минуту хотелось больше всего, так это выкурить сигару, и продолжить тщетные попытки заливать царапины спиртным.
Как только Саблезубый приблизился к своей ночной спутнице, девушка буквально нокаутировала мутанта «теорией», которая родилась у фрау Кёниг в момент отсутствия собеседника. О да, гамма смешанных чувств, добрая связка эмоций, в добавок к весьма отдаленному ощущению хмеля, и поверх слова сказанные Хельгой – это было нечто. Скорее всего, если бы девушка в точности повторила свою теорию перед высшими светилами науки и человеческой психологии, малое, что хмельной эрудит получила бы – нобелевская премия, в палате душевно больных, с критическими осложнениями. Но, здесь и сейчас был лишь один человек, который внимательно впитывал каждое слово, рожденное не самыми нормальными мыслями в голове Хельги. Едва не подавившись воздухом, мясник засмеялся. Отворачиваясь от собеседницы Вик встряхнул головой и едва сдерживаясь, чтобы не разразиться безудержным смехом взял в ладонь заветный «кубок».
- Знаешь, я конечно не совсем то имел ввиду, но… - Опрокинув залпом терпкую жидкость, мутант присел на своё место:
- ты забавная, русалка. Будем считать, что ответ засчитан, детка. – На лице обворожительной немки проступил румянец, скорее всего вызванный резким притоком крови в организме. О чем можно было не волноваться – спутница уже точно согрелась, и даже была куда общительнее, нежели сорок минут назад. Прежде чем продолжить разговор, Виктор решил малость сменить правила игры. Ловким движением перемахнув через стойку, Крид оказался в пол шага от бармена. Цвет кожи на лице мужчины за несколько секунд менялся будто у хамелеона, завидевшего неподалеку угрозу. Ухмыляясь, мутант взял с задней полки бутыль коньяка и всучил в руки бармена:
- Идешь на повышение. Дуй к автомату… - Указывая на музыкальный проигрыватель пальцем, Виктор похлопал мужчину тяжелой ладонью по плечу:
- теперь ты у нас отвечаешь за музыкальное сопровождение, хех. Включаешь песню, накатываешь рюмку, песня заканчивается, ставишь следующую, снова рюмку. Схему понял? – Аккуратно выталкивая из-за барной стойки новоиспеченного дизжокея, Вик принялся разливать спиртное в стаканы. Опираясь на локти, мутант на мгновение замолчал, всматриваясь в глубокие глаза девушки. Легкие огоньки весело танцевали в зеркальном отражении зрачков, а румяны уже перебирались на нежную шею.
- Я сомневаюсь, что Зигги был особо рад встретить меня, не говоря уже о том, чтобы я его поддерживал. – Аккуратно взяв со стола стакан, Крид ухмыльнулся:
- так значит… - краткую паузу в голосе мутанта сопроводила только что запущенная музыкальная машина. Малец оказался смышленым и весьма везучим, поскольку после «выхода» Саблезубого обычно в живых не остается никто. Итог за вечер: двое выживших… «Старею…» насмешливо подумал зверь.     
- чем ты занимаешься малышка? Судя по твоей альтернативной версии для старика Фрейда, тебе много известно в этом деле. Открой большой секрет, откуда такие глубокие познания, хех?

+2

18

01:53 am
Чем-то меня одновременно и раздражала, и забавляла манера Виктора говорить несколько свысока. Не в прямом смысле, хотя росточком его природа не обидела, отрицать очевидное глупо - нет, было в его голосе, в интонациях ощущение собственного превосходства, спокойное и уверенное, само собой разумеющееся. Так взрослые говорят с детьми с высоты прожитого опыта, уже расставившие реалии жизни по полочкам, как сувениры из дальних курортов: каждый по-своему, но с твердой уверенностью, что именно там им и место. Такое чувство, что он на пару поколений старше меня, не откровенно неприятное, но как-то подсознательно раздражающее. Впрочем, это даже делало игру интереснее.
- Ты говоришь так, как будто знал его лично, - хмыкнула я, провожая взглядом бармена. Бедолага наверняка понимал, как крупно ему повезло остаться в живых, это я почему-то отказывалась понимать, что настроение моего собеседника может скакнуть в любой момент, и тогда к компании импровизированного анатомического театра, над которым рано или поздно будет трудиться команда патологоанатомов, присоединится еще один экспонат. Даже не хочу знать, какую бирку повесят мне на ногу. - Большую часть времени я не позволяю всяким опасным незнакомцам называть себя малышкой и деткой, но на это не всегда есть время. Я нейрохирург, Виктор, специалист по сшиванию чужих нервов и эксперт в расшатывании своих собственных. Пару лет назад выпорхнула из alma mater на вольные хлеба, пока могу только ассистировать. При такой работе волей-неволей приходится что-то делать с пациентами, нам как-то клятва Гиппократа не позволяет расфасовывать особо раздражающих по отдельным пакетикам. Приходится применять психологию, не пропадать же конспектам?
Я слегка лукавила, психология интересовала меня несколько больше, чем должна бы интересовать того, чье дело только следить, чтобы белое было сшито с белым, а красное - с красным. К сожалению, эта наука так и не дала мне вожделенного понимания, как нейроимпульсы превращаются в реакцию на внешние раздражители. То есть, теоретически можно, конечно, отследить закономерности на примере каждого отдельно взятого человека, изучить его наиболее частые реакции на изменение среды, но это не давало ответа на вопрос «Почему?», не давало знаний о том, как именно рождаются эти импульсы и от чего зависит интенсивность и характер реакции, а главное - почему именно человек является обладателем способности к абстрактному мышлению и почему мне не удается синтезировать не просто нервную ткань, а функционирующий орган мышления?
Вопросы, вопросы, опять вопросы, на которые у меня нет ответов. Есть ли они вообще хотя бы у кого-то?
Я со скорбным вздохом положила голову на руки, взглянула на Виктора снизу вверх, чуть склонив голову набок, как озадаченный воробей. Он забавно двоился в глазах, так что пришлось выпить еще немного, чтобы этот факт перестал меня так уж сильно волновать.
- Ты пьешь, как сапожник. Почему ты до сих пор не пьян? - возмутилась я, пытаясь сфокусировать взгляд. Разумеется, я понимала, что при соотношении  наших параметров он способен выпить больше, чем я, при любом раскладе, но чтобы выпить столько, и даже не выглядеть захмелевшим... - А, сейчас же моя очередь... Стоп, это же бесполезно, верно? Как ты вообще так хитро выкручиваешься из любого вопроса общими словами, отвечая и при этом умудряясь ничего вообще не сказать? Это... ик!.. раздражает.

Отредактировано Helga König (2014-07-14 02:27:40)

+2

19

«Как сапожник? Малышка, похоже с головой окунувшись в своё любопытство, ты напрочь позабыла о выражении «прежде чем судить кого-то, взгляни на себя». Сказать ей, что начну пьянеть после канистры? Неее, будет сюрпризом. И что-то мне подсказывает, что мы как раз вышли на рубеж – делимся правдой. Давай Вик, будь лапушкой, хе хе…» - если один человек сказал, что по глазам можно определить, о чем думает собеседник, какие эмоции наполняют его, то он абсолютно не знает о существовании такого типа существ как Крид. Совершенно пустые глаза, бледное зеркало зрачков не отражающее ничего кроме страха, животного страха человека, чья жизнь висит на тонком волоске, и вот еще мгновение сорвется в пропасть безысходности, забвения. Сладкое чувство, подобно тому, когда пытаешься найти что-то практически недосягаемое, и вдруг вот оно – сквозь запретные печати, в твои ладони, будто велением мистических сил падает заветный подарок судьбы. Вот она, одна из многих слабостей человеческой сущности. Уже в который раз Виктору приходилось становиться невольным свидетелем проявления самой грязной и мерзкой части человеческой сущности, посетив за свою яркую жизнь множество дыр самого разного сорта и расцветки, уже невольно складывалось впечатление о двойственности хомо сапиенс, при взаимодействии с алкоголем. Тем не менее, леди Кёниг держалась довольно стойко, не смотря на то, что выпивка предательски делала своё грязное дело, с каждой выпитой порцией погружая свою хозяйку в омут опьянения, девушка умудрялась доставать из глубин сознания очередной элемент «доспеха». Приближая себя к неминуемой участи «танца на столе» Хельга сменила позицию, и уже набравшись достаточно… смелости, перешла в наступление, пытаясь хоть мало-мальски выведать из собеседника вразумительный ответ. На что мутант лишь ухмылялся, и невозмутимо подливал в пустые склянки спиртное.
- Просто, я большой мальчик, и мне нужно выпить поболее, чтобы сравняться с тобой. – отставив стакан в сторону, мясник присел на стул за барной стойкой. На мгновение в помещении воцарилась тишина, что означало лишь одно – бедолаге бармену пора опрокинуть рюмку… Недолгая пауза сменилась мягким блюзом, вновь наполняя атмосферу звуками из прошлого. Нащупав под заерзанной столешницей запечатанную пачку сигарет, мутант не долго думая избавился от обертки, и основываясь на принципе «Есть Патрон, Будет Ствол» нашарил в поиске нужных дополнений пепельницу с припаянной к ней зажигалкой. Это был прямо вечер исполнения желаний, пусть и не всех, и не совсем точно, или вовсе безрассудно, неожиданно по иному, но, выпивка – засчитано, сигареты – засчитано. Протяжное соло мягко срывалось со струн, расслабленный мужской голос переплетался со сладкозвучной нитью клавишных остывая в тихом эхо ударных - музыка старой школы, как назвал бы её Крид, была в чем то по своему магической, завораживающей. Зажигалка издала тихий скрежет, и легкое жало пламени коснулось сигареты. Вдыхая синевато-серый дым, мутант прикрыл глаза, ощущая, как плавная струйка дыма сочится через нос. Приоткрыв веки, Виктор вновь взглянул на свою собеседницу, которая всё еще ожидала ответа.
- Я говорю тебе правду как она есть, детка. Слово в слово, ни больше ни меньше. Что что, а стать твоим внешним раздражителем мне ну никак не хотелось, увы, человеческая природа чертовски забавная штука. Порой сталкивает для остроты ощущений совершенно разных людей, вешает на них со временем ярлыки, подбрасывает в топку дров, чтобы пламя в новом очаге не затухало, а вот в какую сторону его потянет, это уже зависит от несчастных, хе. – Выпуская кольца сигаретного дыма, Крид заговорил тише, тем не менее, собеседница слышала каждое его слово четко:
- судьба скорее всего таким образом тешит своё самолюбие, или же, просто довольствуется собственной стервозностью. А вот непонимание, это у неё, что то вроде козырного туза, Фулл Хаус, мать его. Надеюсь, ты как человек науки принимаешь подобный бред в качестве объяснения? – Не было секретом что подобное общение теперь переросло в феерию, которая доставляла мутанту немалое удовольствие.
- Чур я? – Сделав жест, будто готовясь произнести тост, Виктор одним глотком влил в горло хмельную дрянь.
- Знаешь, глядя на тебя мне жутко удивительно, как вот такая славная милашка связала себя с такой вяло-найчной дрянью? Ну, я понимаю там, по стопам стариков, династия, и всяческая морально-этическая хрень? Неужели в школьные годки это милое личико было обделено вниманием? Я бы к примеру такую мордашку врятли пропустил мимо. – Наклонив голову на бок, Крид улыбнулся, правда эта улыбка скорее была оскалом, нежели миловидной мимикой лица, для особо мягких случаев.

+2

20

02:05 am
Если я что-то и поняла за эту безумную ночь, так это то, что пить с Виктором нельзя – по крайней мере, если не знаешь, чего от него ожидать. Знанием его желаний и потребностей я и сейчас не могу похвастаться, но почему-то совершенно четко осознала, что ему доставляет какое-то особое удовольствие пудрить мне мозги, взамен уверток и ухмылок выуживая из меня информацию. Чем-то это напоминало эдакую интеллектуальную рыбалку: сколько бы ни было этой информации, азарт вызывал сам факт того, что ему удалось ее из меня вытащить, а мне из него – нет.
Будь я проклята, если он не имеет за плечами какого-нибудь особого обучения, за время которого его натаскали таких обывателей, как я, двумя пальцами щелкать, как орешки. Не слишком приятно чувствовать себя фисташкой, которую играючи извлекают из скорлупы. Но все-таки, где он так наловчился? На ум приходили только всякие банальности вроде спецподготовки в сверхсекретных организациях, для которых Интерпол и ФБР были как детские ясли, о которых так любят снимать суперкрутые боевики. Забавляясь, я даже попыталась представить, как мог бы звучать позывной Виктора, будь это правдой, во что мне, разумеется, не слишком-то верилось – паранойей потягивало от этой идеи.
Но если бы? Какой позывной ему бы присвоили? Титан? Ликвидатор? Хищник? Агент Котик?! О да, последний вариант мне определенно нравился, даже слоган напрашивался сам собой: «Агент Котик: ни одна «крыса» не выживет».
«Это с тобой он играет, как кот с мышью», - слегка охладил мое веселье мрачный внутренний голос. Как он до сих пор не утонул в том количестве спиртного, что я выпила за этот вечер, плавно и ненавязчиво переросший в глубокую ночь, останется загадкой до конца моих дней, и разгадывать ее я не в настроении. Или честнее сказать – не в состоянии?
«Ну ладно», - в который раз за сегодняшнюю ночь поддалась я азарту. – «Если Виктор хочет поиграть, тогда сыграем по его собственным правилам. Как он там говорил – правда слово в слово, не больше и не меньше?»
Я понимала, что его высот виртуозного манипулирования этой метафизической величиной мне не достичь, но я, знаете ли, ярая сторонница равноценного обмена, и нарушение негласного правила вызывало во мне какой-то веселый азарт, нечто вроде «ах, так?!», щедро сдобренное тайным, но вполне заслуженным восхищением. Так нас восхищают обаятельные злодеи в фильмах, когда смотришь и понимаешь – нет, ну негодяй же, ну совершеннейший негодяй, но как же хорош, шельма!
- В школе я была серьезной и ответственной девочкой с косичками и «брэкетами» на зубах, - усмехнулась я в тон собеседнику, прослеживая взглядом завитки дыма. Тонкая струйка разбивалась о потолок, растекалась по нему в стороны и таяла, наполняя полумрак бара белесой дымкой. – «Брэкеты» отлично расхолаживают юношеский пыл, так что королевой выпускного я не стала. Зато меня стал интересовать собственный организм, и я решила, что он стоит того, чтобы потратить на его изучение несколько лет вместо того, чтобы пытаться пробиться на Бродвей или протирать джинсы на экономическом, а в итоге стать третьей статисткой слева в пятом ряду. Ты не поверишь, но я еще ни разу об этом не пожалела – потом оказалось, что чужой организм тоже может быть крайне занимательным.
Кстати говоря, о чужих организмах – желание вскрыть Виктора так никуда и не ушло, скорее, трансформировалось из желания причинить боль в желание разобраться, понять, что именно скрывает в своей ДНК это тело, созданное, казалось бы, только для единственной цели: убийства себе подобных. Чем еще снабдила его природа, кроме ошеломляющей скорости реакции и силы?
Кажется, я уже дошла до того самого момента, когда инстинкт самосохранения устало машет рукой и уходит со сцены, нервно матерясь и оставляя ничем более не уравновешенное любопытство, которое радостно рвется пополнять количество добытых трофеев. Если бы я была хоть немного трезвее, зубастая ухмылка Виктора заставила бы меня как минимум занервничать или поморщиться, но сейчас я едва сдержалась, чтобы не попытаться потрогать эти острые на вид клыки. Что-то мне подсказывало, что в таком случае я вполне могу остаться и без пальца, и без кое-чего еще, куда более важного для меня – например, головы. Впрочем, зубы не единственное, что меня интересовало, так что будем надеяться, что убьют меня не раньше, чем я успею хотя бы частично удовлетворить свое любопытство.
Кожа под пальцами оказалась горячей и гладкой, под ней перекатывались тугие твердые мышцы, окаменевшие на миг, когда я схватилась за плечо Виктора, чтобы не упасть – не ожидала, что потеряю равновесие только от того, что встану из-за барной стойки. Ощущение было странное, но интересное, я бы даже сказала, приятное, но… непривычное. Да, пожалуй, непривычное – самое подходящее слово.
- Не двигайся, - попросила я лопатку Виктора, потому что выше попросту не дотянулась. Огладила от плеч до поясницы, нащупывая те мышцы, о существовании которых я даже не подозревала, а ведь я все-таки хирург, а не гуманитарий какой-нибудь. Заторопилась, пока ему не надоело сидеть вот так, легкими прикосновениями ощупала шею, легким движением прошлась от плеча до запястья, огладила подушечками пальцев выступающие косточки и самым нахальным образом забрала сигарету, чтобы ощупать кисть. Со стороны это выглядело забавно, ладонь у него была раза в полтора крупнее, чем у меня, жесткая и мозолистая, чуть шершавая. Я надавила на подушечку среднего пальца, забавляясь и никак не желая забывать об ассоциации с тайными спецслужбами и агенте Котике.

+2

21

На какое то мгновение, проваливаясь в состояние сродни удовольствию, дыхание стало едва слышным, а плавная синева легкой дымкой исчезала растворяясь в воздухе. Внимательно вслушиваясь в каждое слово собеседницы, Крид без тени смущения наблюдал, как девушка неторопливо приоткрывала очередную дверь собственного прошлого. Значит, серая мышка? Видимо время и неведомые Криду причины превратили это создание в рваной одежде в эдакую бомбу замедленного действия, правда вот составные этой «взрывчатки» не просто забирают жизни, а меняют её кардинально. Большая часть мыслей, которые невольно появлялись в голове мутанта, были похожи на фрагменты разных фильмов. Будто безумный режиссер, вооружившись тупыми ножницами и консервной банкой, наполненной клеем принялся «творить». На скорую руку склеенные куски пленки рваными краями превращались в долгую ленту, которой не было видно конца. Путая кадры между собой, картина безумного гения превращалась в совершенство безрассудства: алые поцелуи сменялись серостью тлена, звонкий смех предсмертным вздохом, ярко цветущие луга вмиг покрывались горами гниющих трупов, и тропой сквозь этот сонм тяжелой поступью двигался темный силуэт. Ступая по тлеющим костям, сбивая пепел с цветов, он шел вперед, не оборачиваясь, не останавливаясь. Кадры менялись один за другим, а безмолвная фигура продолжала двигаться. Истерический смех режиссера, очередной взмах ножницами, работа еще не завершена, он еще недостаточно удовлетворил своего гения. Но как и любой фильм, как любая картина независимо от своей продолжительности должна иметь свой финал! А сеть ли этот самый финал? Пытаясь найти смысл этого творения непризнанного гения, зритель возвращается к началу, и… видит лишь вслед за идущим героем догорающую нить пленки. Автор никогда не позволит своему шедевру стать чьим то владением. И вот уже вместо ножниц в его трясущейся ладони паяльная лампа. Заливаясь истерическим смехом, творец уничтожает плоды своей фантазии, оставляя у конца пути лишь один кадр – ребенок, в чьих глазах нет слез, на чьих золотистых кудрях ложится свежая человеческая кровь, чьи ладони медленно выходят из безжизненного тела, крепко сжимая сердце… Конец? Нет, начало, это только начало!
Прикосновение девушки оказалось более чем неожиданным. Бровь машинально дернулась вверх, когда Хельга произнесла «не двигайся». Маленькая фрау Кёниг окончательно и бесповоротно утвердила свою совершенную бесцеремонность, чем только позабавила мутанта. Спрашивать себя в очередной раз, почему же он не оставил пару часов назад пирс без внимания, почему не прошел мимо, почему сейчас не сидит в компании обнаженных раскрашенных девиц, на чьих телах из одежды может оказаться только кулон или что-то менее «скрывающее», почему… слишком много почему. Но, теперь Виктор знал ответ, пусть даже этот ответ противоречил другим «личностям» составляющим механизм системы Саблезубый.
Из легкомысленной «русалки» Хельга внезапно преобратилась в самого что ни есть медика, чьи действия питали фанатичность собственных желаний. Миниатюрные пальцы собеседницы пробежались по руке мутанта, будто впитывая в себя информацию кончиками ноготков посредством прикосновения… даже сейчас, хмелея от предательского напитка, девушка была настолько увлечена своими мыслями, что не замечала ничего вокруг.
- Нашла что-нибудь интересное? – Усмехнувшись, в полголоса спросил Крид, не смея отбирать у ребёнка новую игрушку. Невольно отвлекаясь на шум возни в дальнем углу бара, Виктор сдержался, чтобы не рассмеяться. Видимо бармен решил использовать свой шанс на полную катушку. Исправно подрабатывая дизжокеем, добив бутылку коньяка шатающееся существо стянуло с соседнего стола алкогольный запас, ранее принадлежавший байкерам. Надолго парня не хватило. Загорланив во все горло что-то в духе «Банзай», везунчик сделал несколько больших глотков из бутылки наполненной прозрачной жидкостью, и растекся на столе, издавая громкий храп.
- Малышка, у меня появилась идейка. Давай прихватим с собой что-нибудь горючее и прогуляемся. Ближе к утру здесь будет дурной душок, а я знаешь ли, натура очень чувственная. – Виктор рассмеялся, вглядываясь в глаза своей очаровательной собеседницы.

+2

22

02:21 am
Либо я чего-то не учла, либо колоссально ошиблась в своих предположениях, но особой тактильной чувствительности Виктор не выказал. Признаться, я подсознательно была готова к чему угодно, от недовольного передергивания плечом до приглушенного урчания, но вот чего я точно не ожидала, так это полного безразличия, хотя безразличием это тоже было трудно назвать.
Вы когда-нибудь видели старого пса, которого теребит несмышленый щенок? Он прыгает вокруг пса и на нем самом, возится, пытается прихватить тупыми зубками то ухо, то лапу, а пес только смотрит на него с чувством снисходительного превосходства и иногда делает вид, что принимает его всерьез. Вот таким щенком я себя и почувствовала.
Что бы там у Виктора ни вызывали мои прикосновения, я и тени дрожи не уловила. Это же как надо вышколить свое тело, чтобы подавить естественные реакции настолько, чтобы ни одна из них не могла дать никакой информации? Даже здесь умудрился оставить меня с носом, ломай теперь голову, то ли у него самоконтроль настолько сильный, то ли он вообще ничего не ощущает, хитрый мерзавец.
«Слишком хитрый и слишком умный для того недалекого любителя ломать другим кости, каким он хочет казаться», - подумала я невольно, собирая воедино даже ту «не-информацию», которая все равно просочилась от Виктора за сегодняшнюю ночь. – «Он не просто жадный до крови маньяк без принципов, его на это явно натаскивали, используя его врожденные склонности. Разумеется, агрессивный,  но учитывая направленность мутации, это не удивительно, кто-то просто очень уж умело это использовал, чтобы обучить его. Не ФБР, но и не бандит с околицы, что-то куда более интересное. Для срочного военного слишком самостоятельный,  может, контрактник? Только слишком уж хорошо у него получается вытаскивать из других информацию… Какие-то элитные войска? Или вообще наемник? На шпиона не похож, слишком заметный, такого и захочешь – не сразу забудешь. Так что же ты такой, Виктор?»
На ум пришла крылатая фраза Маргарет Митчелл: «Если я буду думать об этом сегодня, то сойду с ума. Подумаю об этом завтра». Совет самой обворожительной суки в американской литературе,  Скарлетт О'Хара, был как нельзя кстати – логические умопостроения уже давались мне с некоторым трудом, и, в общем-то, оставалось только удивляться, как до сих пор давались. Я неопределённо пожала плечами в ответ на насмешливо-снисходительный вопрос Виктора. Может, нашла, а может, и нет.
- Кое-что нащупала, - уклончиво хмыкнула, допивая остатки виски. Шершавая ладонь под пальцами слегка дернулась, напрягаясь и снова расслабляясь. – Могла бы найти и больше, но что-то мне подсказывает, что ты категорически против вскрытия, а говорить ты все равно не хочешь, так что увы… Похоже, я проиграла.
Я усмехнулась и подняла взгляд на него.
Странно, что это случилось только сейчас. Наверное, до этого я не пыталась действительно посмотреть Виктору в глаза, то ли по счастливой случайности, то ли по мудрому совету интуиции.
Меня пробрало до дрожи, ледяная струйка сползла вниз по позвоночнику. Глаза у него были черные, на первый взгляд совершенно невыразительные, но это только если смотреть мельком. Когда только скользишь взглядом, не успеваешь достать до дна и не столько увидеть, сколько ощутить смутные образы, тяжело ворочающиеся в глубине зрачка – образы темные, мрачные и недобрые. Было в них нечто подсознательное, некий глубинный ужас, живущий в душе человека испокон веков. Это от него древние племена прятались в пещерах и старались прогнать огнями костров, это от него дети прячутся под одеялами, это он сползает вниз по спине, когда тьма и тишина оглушают.
Кажется, я говорила, что смотреть ему в глаза было легко? О, нет, я сильно ошиблась – смотреть ему в глаза было почти так же страшно, как тонуть. Они вызывали стойкую ассоциацию со словами Ницше о том, то «Если долго всматриваться в бездну, то бездна начнет всматриваться в тебя». Похоже, Виктор очень долго смотрел в бездну, смотрел настолько долго, что она не просто начала всматриваться в него – она начала смотреть из него.
- Д-да, пожалуй, да… Кажется, мне надо проветриться, - пробормотала я, чувствуя себя так, словно вместо свадьбы Золушка выпотрошила мачеху и сестер, обезумевшего отца заперла в подвале на цепи, а сама повесилась на старой осине в саду, чтобы по ночам приходить к принцу, по капле высасывая из него жизнь.
«Определенно надо проветриться…»

+2

23

Как часто люди задают себе вопросы, на которые никогда не получают ответа? Что действительно забавно, делают они это совершенно осознанно, бездумно бросаясь в пропасть неизвестности, бесполезно тешась мыслью о величестве человеческого разума. Уже неоднократно человек разумный, воздвигая себя на олимп совершенства, становится мышью в собственной ловушке. Любопытство? О да, но это лишь частица сложной мозаики именуемой человеческой сущностью. Самоуверенность или глупость? Порой, высшие мира сего слепо преследуя собственные идеалы, созданные не в меру разыгравшимся воображением, просто напросто теряют нить истины и слепо стирают границы между казалось бы, разными понятиями. Веками, впитывая символы со страниц, написанных столетия назад, человек расширяет своё спектр знаний, совершенно забывая о том, что следует оставить место и для необычного, простого «не понимаю». Темный корень истины медленно пускает свои мерзкие ветви глубоко в тело неизведанного, жадно пьет воду из скрытых источников, упорно пробивается сквозь твердь камня. Зеленая цветущая листва усыхает, оставляя после себя лишь сморщенные клочки «ржавых» листьев, красота и сказочность погибает, засыпает крепким сном, чтобы больше никогда не проснуться. Но корни… Они будут расти. В один прекрасный день, темные шипы знаний сломаются, пытаясь вонзиться в грубую преграду, которая долгое время скрывается в глубине, о которую ломались ранее и еще не раз сломаются множество корней. Так было всегда, неписанный закон закономерности. Человек борется – человек проигрывает.
Ощущения вновь не подвели мутанта, на мгновение, для неё – девушки со склонностью к острым ощущениям, Виктор стал объектом, манией, точкой опоры ведущей прямиком в тупик. Глядя на это хрупкое создание, под нежной оболочкой которого скрывался целый мир заполненный учениями и веянием науки, Крид подсознательно чувствовал, как в глубине этой души тревожно вздрагивало пламя присущее человеку, не вкусившему горьких плодов жизни. Нет, не пламя – свеча, почти догоревшая, безысходно растекаясь восковой лужицей в стороны, обреченно втягивая кончик фитиля. Виктор не был благодетелем, не стремился, не желал быть, но к огромному его разочарованию, среди общей компании тех демонов, что смиренно ждали своего часа в его душе, была и крупица света. Нет, он сделал всё правильно! Или не правильно? Мысли путались в голове, отталкиваясь друг о друга взрывались на сотни осколков, задевая другие и вызывая с каждым столкновением еще больший взрыв. Уголки губ машинально опустились в низ, весёлость укрылась за углом, пугливо выглядывая и не желая возвращаться именно сейчас.
« Я спас её, в чем дело?» - Задав себе вопрос, Крид тяжело вздохнул. Вопрос, ответ, вопрос, ответ… вот как это было для существа в чьей шкуре в любой момент может проснуться убийца, тактик, шутник, зверь… ребенок. Среди такой разношерстной публики искра сострадания всё еще умудрялась не раствориться среди темных образов, кровавых феерий, смертей. Прямо сейчас маленький мальчик с золотистыми волосами смотрел в глаза Виктора и молчаливо качал головой.
« Долго же ты спал малец, хех. Я понял тебя. Мне нужно было оставить её да? Теперь она мертва. Обычно в таком случае говорят «взрослеют», с девчонкой всё иначе. Дьявол, пусть тот, кто сказал, что снаряд не попадает в одну и ту же воронку идет нахрен!» - Последняя мысль оборвалась словно тугой трос натянутый до предела, змеевидным хвостом рассекая всё вокруг. Кровь ударила в висок неприятным ощущением, впиваясь тонкой острой иглой.
Резко и бесповоротно захлопнув за собой дверь сознания, Крид оставил маленького мальчика одного. Сквозь неистовый смех темных голосов, Виктор бренно шел склонив голову. Понимая, что судьба всё уже давно предопределила, мясник тихо просил светловолосого мальчонку, чтобы тот более никогда не выходил из своей «комнаты». 
То погружаясь в себя, то возвращаясь во власть реальности, Виктор уже потерял счет во времени. Дрейфуя по тёмным коридорам собственного сознания, мутант ступал осторожно, чтобы не нарушить тишины, чтобы ненароком открывая дверь не выпустить наружу приторный смрад смерти, следом приглашая свои не самые лучшие «стороны».
Приподымаясь со стула, мутант прихватил бутылку рома и вышел к своей собеседнице, которая всё так же утопая в рубашке спасителя, сидела в ожидании чуда.
- Ну, пойдем, русалка. – Как только тяжелая дверь бара глухо хлопнула за спиной мутанта, Крид подхватил свою спутницу на руки и, неторопливым шагом размеривая гладь тротуара, направился под свет фонарей:
- Ты сегодня достаточно находилась по дерьму. – зачем он это сказал, нет, зачем он это сделал? История Марии Шелли повторяется? Возможно. Единственное, в чем можно быть уверенным, Крид оставил все смутные мысли в пропитой дыре, а заодно и ненужные советы маленького Виктора.
- Мой тебе совет, детка. Есть вещи, которым лучше всего оставаться в могиле, разворошишь, назад пути не будет. – Приятная прохлада ударила в лицо, и вновь этот сладкий аромат нежной кожи. Такой мягкий, ненавязчивый, по своему особенный, о котором могут судить лишь животные инстинкты, внутренний зверь. Аромат был чист как вода горного ручья, его не перебивала приторная вонь алкоголя, сигарет, немытых толстяков и прочей фауны забегаловки, которую Крид и Хельга недавно оставили позади. Не пытаясь найти объяснения своему новому увлечению, Саблезубый лишь молчаливо шел по улице, стараясь не пускать в голову назойливых мыслей.

+1

24

02:38 am
Всколыхнулось со дна, глянуло тьмой и скрылось в глубине чужих зрачков страшное, голодное, темное. Пропало? Нет - залегло на дно, затаилось в хаосе и теперь выжидает, не отрывая взгляда из-под полуприкрытых век, обманчиво ленивого и незаинтересованного.
А внутри отозвалось что-то такое же темное и первобытное, рванулось навстречу, до боли живое и настоящее, с отзвуком вдохновенного безумия, словно единственный пугающий, но чистый и острый в своей откровенности взгляд сорвало с моей души запекшуюся корку культурности и цивилизованности, содрал напрочь струпья норм и догм, правил и традиций, избавил от навязанной кем-то совершенно нелепой и искусственной чуши, не имеющей ничего общего с настоящим и честным.
Хрустнуло и надломилось что-то, что "слушай маму - будь хорошей девочкой - учись на "отлично" - думай о будущем - не водись с плохими мальчиками - береги репутацию - сдохни тихо и незаметно", а вырвалось из-под него злым и веселым "как бы не так!", яростным протестом, торжествующим гимном жизни, не имеющей ничего общего с со смиренной радостью бытия, что-то "живи - трогай - чувствуй - вдыхай - бери - огрызайся - спеши - ощущай - ненавидь - желай - будь", совершенно незнакомое, ног такое правильное, такое настоящее, что от него щемило сердце и щипало глаза.
Оно затопило меня изнутри, как цунами, наполнило до краев, и мне показалось, что я сейчас взорвусь, переполненная этой внутренней свободой, которая ворвалась в меня, сметая все на своем пути, и унесла к чертям собачьим весь сор пыльных накопленных знаний и громоздких, неповоротливых мыслей.
Сколько, оказывается, всего можно ощутить, если просто перестать на некоторое время думать, рассчитывать и предполагать. Душная тяжесть спертого воздуха давила на плечи и виски, запах табачного дыма въедался в фланель чужой рубашки и кожу, влажная от долгого сидения кожа барного стула прилипла к моей, от стойки несло пролитым алкоголем, от меня - потом, морской водой и стылым, застаревшим отчаянием, от Виктора - его собственным тяжелым запахом пота, мускуса и крупного хищного зверя и болезненным, животным беспокойством, тревожным и надломленным.
Мне не понравилось, как он встал и забрал бутылку спиртного, мне не понравилось, как он говорил, мне не понравилось, как он смотрел - непроницаемо и почти растерянно, как будто не знал, что со мной делать. Как будто вообще не помнил, что произошло и как он здесь оказался. У него было такое лицо, словно где-то там, внутри, он посадил себя на цепь, и теперь мучился этим, как будто я забрала, утащила к себе ту свободу, которая была в нем, а сам он остался без нее. Может, поэтому ее было так много? Он был похож на тигра, который заснул в джунглях, а проснулся в тесной грязной клетке.
Вы когда-нибудь видели тигра в браконьерской клетке? Сколько его не корми, со временем у него тускнеют глаза, он паршивеет и облазит, становится дряхлым, малоподвижным, неповоротливым. Из него уходят ярость и свирепость, уходит сила, уходит сама жизнь, остаются лишь стылая. глухая тоска и полная апатия. Он умирает - не сразу, а по чуть-чуть, и даже продолжает двигаться и пить некоторое время после смерти. Недолго.
Я думала позвать его, но почему-то казалось, что неосторожное слово может взорваться, едва сорвавшись с губ, и вместо имени по языку прокатились те самые знаменитые строчки из Киплинга:
- "Тигр, о тигр, светло горящий
В глубине полночной чащи!
Кто смел задумать огневой
Соразмерный образ твой?!"
Прокатились еще слышной дробью, упали в темноту, да там и рассыпались, растеряли форму и звучание, стали бесполезны. Бисер перед свиньями в белых воротничках, которые поутру втопчут их в грязь, торопясь в душные тесные офисы на нелюбимую, зато престижную работу. Только какой-нибудь старый пьяный бомж выругается, уколовшись об особо острое слово босой пяткой, а потом разрыдается.
Лезть в душу Виктору мне не хотелось. Не потому, что было безразлично, просто не хотелось нарушать то шаткое равновесие, которое установилось. Вместо этого я просто слушала, как мерно бьется его сердце через частокол ребер прямо мне в ухо. Этот звук успокаивал, почти убаюкивал. А еще, похоже, он не так уж часто носил девушек на руках - очень уж осторожно он меня держал, как будто боялся сделать лишнее движение, как будто не знал, как носить живых людей, а не стаскивать в кучу гору окровавленных тел. Странный человек, странная ночь, и жизнь странная.
Молчать все время не удалось бы, поэтому я сдалась и спросила:
- Куда теперь? Может, на кладбище? Смерть ты мне уже показал, почему бы не показать и "загробную" жизнь?

+1

25

Ничем неприметный вечер, ничем неприметная ночь, всё, как и всегда. Те же яркие огни едва спящего в столь поздний час города, те же суетливые авто, несущиеся по улицам в поисках полуночных душ, та же луна высоко над головой, мирно дрейфующая на волнах темного савана, те же миллиарды звезд. Всё как и всегда…
Виктор не слышал тревожного воя сирен, не хмельного хохота сутенеров, ни юлящих голосов, рядом проходящих проституток, вся эта нелепая симфония полуночного мегаполиса была ничем по сравнению с едва слышным дыханием одной девушки. Никакой посторонний глас не мог вмешаться в монотонное эхо её сердца. Сейчас все частицы внутреннего зверя, будто бы внимая мистической воле, уснули крепким сном, оставив своего покровителя один на один со своим главным страхом. Это был не первый раз за вечер, когда внутренние ощущения превращались в нечто странное, в одно время напрягающее, волнующее, и всё же легким отголоском приятное. Саблезубый не спорил с рассудком, не искал вопросов и ответов, оставив, всё как есть, впуская во владения безрассудной ночи случайность. Крид не желал думать о том, что будет потом, через десять минут, через час, плевать, главное то, что есть здесь и сейчас.
- В другой раз. – Она вновь упомянула о костлявой старухе. Хельга в тот момент напоминала редкий цветок, который смирно склонив лепестки, медленно угасал, чья красота могла быть увиденной лишь немногими, достойнейшими мира сего. Взяв в ладони этот цветок, ты уже не желаешь его отпускать, тебе кажется, что вся земля не достойна этого, недостоин и ты, но обязан держать, даже если весь мир превратится в ад, должен держать до последнего вздоха. Вот так и он, убийца, на чьих руках кровь сотен людей, нес сквозь серость прогнившего города единственную существующую для него искру света. И снова тяжелым валом накатывают вопросы, опять колкое чувство неопределенности, горечь осознания, что всё это неправильно, что он не может поступить так, не должен, или должен? Зачем ему эта глупая девчонка? Почему он с ней носится как с торбой? Почему она делает то, что делает? Мозг вновь работает как старая часовня, медленно вращая шестернями, выставляя стрелки на следующее деление. Тик, мать его так…
А может, это просто желание доказать что-то себе? Сказать нечто, не поддающееся объяснению, сделать шаг в сторону от самого себя? Виктор не из тех, кто верит в случайности: всё, что судьба способна подкинуть имеет смысл, каждая деталь, каждый её каприз. Может чертовка специально бросила в объятия зверя эту девушку, как шанс, как возможность спасения за счет чужой жизни своей собственной души? Бред…
- Знаешь, у меня появилась идея… - Вновь Крид ухмыляясь, оскалил клыки и остановился на перекрестке, заметив неподалеку нескольких подростков потягивающих травку. Аккуратно поставив Хельгу на ноги, мутант двинулся к кучке малолетних панков. Если сейчас у судьбы были планы на жизни случайных полуночников, то ей следовало поторопиться, потому что у Крида на компанию были свои мысли. Один из четырех пареньков при виде приближающегося верзилы сразу же почуял неладное и скорыми темпами покинул товарищей, двум другим повезло меньше… Ладони мутанта сомкнулись на шеях подростков, от чего те попытались кричать. Третий мальчишка вовсе впал в ступор, выронив изо рта сигарету.
- Погляди на них, русалка, чем-то похожи с тобой. Абсолютно не ценят того, что им подарила мамаша. Даю десять баксов, что оба из чистеньких таких семей, золотишко на их пальцах может рассказать о многом. – Голос мутанта стал грубее. Подняв над землей мальчишек, Крид демонстративно обернулся к Хельге.
- А теперь представь, что они чувствуют детка? Думаешь, они знали, что сегодня сдохнут? Думаешь, они желали этого? – Хрипя и трепыхаясь в руках мутанта, подростки с каждой секундой приближались к неизбежному.
- они борются сладкая, борются сейчас за свою жизнь, скорее всего даже молят своего бога о помощи, о том, что хотят жить. Вот что прикажешь с ними делать? Избавить от мучений быстро, или же, сломать пару позвонков, чтобы покорчились?

Отредактировано Victor Creed (2014-07-18 01:12:46)

+2

26

02:53 am
Вся эта ночь была странной и абсурдной.
Нуар. Ночь, грязные подворотни, прокуренный бар с кучей трупов. Разлитый алкоголь и кровь, сохнущая на коже. В голове вертелась эта его фраза о дерьме - это он о чужой крови так отозвался? Ну да, не ангельская благодать, если взять пробы, то наберется немало болезней, включая что-то венерическое и что-то врожденное, затесавшееся с алкоголем и дурью в момент зачатия. Как ни прискорбно, но проспиртовать живой организм проще, чем обеззаразить с помощью спирта, только гарантии никто не выдаст. Разные уравнения с одной-единственной константой приводили к одному и тому же результату, как бетон вокруг щиколоток - дно морское и пара цитат из "Крестного отца", что-то такое же банальное и бессмысленное, как лозунг рок-н-ролла "Живи быстро, умри молодым".
Нуар. Алкоголь в крови, запах табака, въевшийся в кожу, странные мысли, отпечатанные в подкорке мозга, как буквы на старой бумаге, засунутой в печатную машинку - резко пахнущие типографской краской, совершенные в своей угловатости, и каждая точка вбивает гвоздь в гроб прожитого опыта, делая его бессмысленным и лишним, совершенно ненужным. И над грудами этого печатного текста встает вопросительный знак, праздный и всепрощающий, апогей неопределенности, символ нежелания что-то определять.
Нуар. Опасный незнакомец с тьмой в глазах, полуголая пьяная девица с тьмой в душе, мусор на асфальте и осколки битого стекла, кокон из городского смога и устоявшейся картины мира, отнюдь не радующей глаз, ощущение стабильности и нерушимости этой системы, этого сложного и безжалостного в своей простоте и лаконичности явления - города. Города, довлеющего над людьми, поглощающего их, перерабатывающего без торжества и злорадства, равнодушно и бесстрастно.
Странно, но несмотря на то, что я увидела там, в баре, я совершенно не боялась. Странно бояться, когда кто-то, не гнушающийся извозиться в крови и грязи, несет тебя на руках, чтобы ты не испачкала ног. Да, Виктор заставил меня бояться, заставил ощутить первобытный страх перед небытием, он показал мне смерть на дне своих зрачков - и заставил понять, что я все-таки хочу жить. Смерть поставит точку, смерть завершит все, смерть просто оборвет нить, на которую нанизаны бусины моих дней. Больше не будет ни страданий, ни боли, ни отчаянной зависти к запаршивевшей, но беременной уличной шлюхе, но не будет и надежды на то, чтобы это изменить. Где-то там, среди еще расфасованных в коробочки для рукоделия бусин в руках судьбы есть и те, которые люди называют шансом. Вероятность вытащить такую бусину мала, но она есть, пока я жива, пока я перебираю эти бусины в руках, вытаскивая наугад. Но если я умру, то не смогу вытянуть больше ни единой, и это станет моим проигрышем, а я, как бы то там ни было, ненавижу проигрывать.
И в этот момент я поняла, что все это время бессознательно цеплялась за него, чувствуя в нем это самое, темное и яростное, но живое, чего не хватало мне. Опасное - да, агрессивное - да, но живое, завораживающее, манящее, как огонь свечи для бабочки. И многие бабочки считают, что это того стоит. И смена в его поведении только убедила меня в этом.
Здравствуйте, мальчики, Госнаркоконтроль предупреждает - употребление наркотических веществ пагубно влияет на ваше здоровье. Не ожидали, что это случится так быстро? А о скорости речи не шло, и за собственные иллюзии каждый платит сам.
Тем не менее, в выходке Виктора мне чудилось что-то болезненно-настороженное, неожиданно беззащитное, что-то такое, словно он... боялся меня? Или чего-то внутри себя?
Может, я и не была суперкрутой героиней в звездно-полосатом костюме, но и стоять в стороне я не собиралась. Не из-за мальчишек, нет - мне ровным счетом не было до них дела, как будто это были не безусые юнцы, на свою беду решившие побаловаться травкой, а некие обезличенные среднестатистические единицы, в которых уже проросло семя того, что отличало тот сброд, так небрежно располосованный Виктором в баре, от обычного нью-йорского обывателя, ничем не примечательного. Еще юные, но уже с червоточиной.
Нет, не они были причиной того, что я не стала стоять на месте, а пошла вперед, сжимая эту злополучную, так и не открытую бутылку рома, босиком по кирпичному крошеву и мелким стеклышкам, стертым шинами до песчинок.
- Чего ты ждешь от меня? - ровно и почти равнодушно спросила я. - Что я сейчас убегу в панике, ужаснувшись ликом бездны? Что стану заламывать руки и стенать? Они же тебе неинтересны, разве не так, Виктор? Они даже недостойны внимания, в другое время ты бы просто прошел мимо с гадкой ухмылочкой, может, еще и посмеялся бы про себя. Тебе интересно, что сделаю я, как я поступлю. Отпусти их, пусть возвращаются домой. Ты не сможешь меня оттолкнуть, что бы не сделал - не после того, что не дал сделать мне. Я не уйду.
Чужой хрип, страх в глазах, отчаяние... Что-то в этом все-таки было, что-то завораживающее, приносящее какое-то глухое внутреннее удовлетворение, даже чувство собственного превосходства. Низко, грязно и при этом приятно. Но было нечто, куда более сильное, чем это чувство. Это что-то металось, растревоженное, в мощном теле, совершенно не предназначенном для внутренних метаний. И вот его, растревоженное и беспокойное, я попыталась поймать губами запереть там, где оно могло уйти, забиться обратно с свое уютное убежище, залечь на дно и успокоиться на время.
Жесткая щетина колола подбородок, а губы были чуть шершавыми, обветренными. Под царапающей жесткостью чувствовалось живое, упругое и очень нежное, как молодая кожица, затянувшая свежий шрам. Такое странное чувство, как будто сама жизнь растекается по небу, а чужое дыхание впитывается прямо в кожу, проникает в кровь, проникает в самую суть. Еще никогда простое соприкосновение губ не было для меня настолько ошеломляющим.
- Отпусти их, - протолкнула я тихий шепот ему в губы. - Пусть уходят.

Отредактировано Helga König (2014-07-18 02:46:56)

+2

27

Сердце глухо ударилось о стены своей звериной темницы, словно пытаясь вырваться наружу, пробить себе выход и бессильно разбиться о твердь серости изрезанной тёмными полосами автомобильной резины. В тот миг хотелось глубоко вдохнуть ночной свежести, словно заталкивая в самый дальний уголок собственной сущности нечто гадкое, язвительное, нечто бестелесное, но способное причинить достаточно боли. Это ощущение сродни тому, что Виктор испытывал несколько лед назад, когда десятки игл вонзались в тело, покрывая каждый сустав проклятым металлом, когда на грани безумия сознание перестает подчиняться, открывая перед славными благодетелями запретные печати. Остается только ждать, когда мягкая гладь ледяной воды спасительно примет зверя в свои объятия. Боль ушла. Тогда ушла, не сейчас.
Тонкие нити артерий судорожно пульсируют под грубой кожей, мышцы напряжены так, что одно лишнее движение может вмиг оборвать две невинных жизни. Крид вновь пытается набрать в грудь воздуха, но что-то внутри спирая легкие будто выталкивает его обратно. Под гнетом острой боли, ухмылка на лице Виктора медленно искажается, сильные скулы напрягаются до предела, превращая её в оскал. Мясник чувствует, как одна из запертых дверей в душе тихо скрипит… кто-то покинул свою «комнату», кто-то решил прогуляться по коридорам сознания.
Неистовый крик вырывается из глубины чудовищного тела, нет, скорее хрип сильного зверя, которого загнали в угол. Сотни стрел рвут плоть хищника, и тогда, вся суть существа собирается силами для последнего броска. Ладони Крида разжались и подростки, спотыкаясь, бросились прочь. Дети не оглядывались, бежали так, как будто от этого зависела их жизнь, хотя, отчасти именно так всё и было.
Мутант покачнулся будто хмельной и сделав пол шага назад прикрыл веки… Яркие вспышки воспоминаний подобно электрическому разряду вновь ударили в голову. На этот раз, это были образы всех убитых, кто в отведенное время пытался проникнуть в душу Крида, узнать что скрыто в нем на самом деле… Когда Виктор понял, почему эти фрагменты всплыли из тени забытого, сознание зверя пробудилось, и оно решило поздороваться.
Когтистая ладонь мелькнула в воздухе, и едва сжимая горло Хельги, Вик открыл глаза. Что-то изменилось, он выглядел иначе, как-то не так, было что-то совершенно пустое, равнодушное во взгляде мясника, полностью отрешенное от всего мира.
- Кто ты? – Лишь два сухих слова сорвалось с губ мутанта, который пристально всматривался в голубые глаза девушки. Недоверчивый зверь пробудился, теперь он следил за каждой малейшей пульсацией тела Хельги, вслушиваясь в каждый её вздох, улавливая неспокойное колебание в её взгляде, но где был сейчас сам Виктор, его властная сущность? Нигде… Он просто отвернулся, укрылся, перестал сдерживать своих демонов, отпустил их на волю! Всё, что происходило этой ночью, лишь навевало предательское ощущение Дежавю, всё это настораживало, и когда Крид был близок завершить игру, другой игрок изменил правила…

+1

28

03:01 am
Никогда не думайте, что вы сумели кого-то понять. Как только вам начинает казаться, что вы почти разобрались в винтиках и шурупчиках в чужой голове, один из этих винтиков вдруг вылетает, и вся ваша стройная логичная система идет к чертям.
Чужое подсознание – это как уравнение с хаотично меняющейся константой, с нестабильными связями между составляющими, да и составляющие эти тоже далеки от стабильности. Это больше похоже на лавирование в невесомости, когда от бестолкового махания руками ничего не изменится, а направление и соотношение сторон зависят только от того, какую точку отсчета выберет ваш разум. Вся соль состоит в том, что тот, другой, может в любой момент изменить эту самую точку, и вы узнаете об это слишком поздно.
Например, когда он будет упаковывать вас в черный мешок.
Или запихивать по частям в холодильник.
Или  застегивать строгий ошейник на вашей шее и пристегивать цепью к батарее.
Или наполнять ванную серной кислотой.
В целом, неважно, что будет делать тот, кому вы неосмотрительно полезли в душу, даже если он просто хлопнет дверью и уйдет, и вы его больше никогда не увидите. Единственное, что вам надо знать – это то, что вы узнаете об этом слишком поздно.
Именно об этом я и размышляла, боясь сглотнуть лишний раз, когда странный, но в чем-то близкий и даже понятный Виктор изменился, как маску сбросил. Это было не как в фильмах про доктора Джекила или какого-нибудь оборотня, когда одежда трещит по швам, а человек, корчась от судорог, вдруг вырастает в невероятной силы и свирепости зверюгу весом в полтора себя. Никаких спецэффектов, никакой зрительной разницы, только что-то в выражении лица, в мимике, в уголках глаз – расползлось притаившееся, расставило акценты по-своему, не меняя картину мира в целом, но заставляя смотреть на него иначе. Черты лица не изменились, но как будто заострились, стали резче, в них проступило что-то откровенно хищное и опасное. В сказках это бывает не так, в сказках поцелуй принца возвращает принцессу к жизни, а поцелуй принцессы превращает чудовище в прекрасного принца. И если первый пункт был с успехом выполнен, то второй намекал, что что-то явно не так или с моей прекрасностью, или с титулом, потому что эффект получился прямо противоположный – рыцарь со странностями превратился в чудовище без жалости и, предположительно, без каких-либо принципов.
Воспользовавшись моим замешательством и временной недееспособностью Виктора, пацанва прыснула в разные стороны, как тараканы по углам. Я даже досады не почувствовала, не говоря уже о разочаровании, оставалось только надеяться, что теперь они дважды подумают, прежде чем бродить ночью по подворотням, воображая себя крутыми и просто нереально опасными. Можно с уверенностью сказать, что по большому счету они отделались легким испугом, в отличие от меня самой.
«Ну отлично – ни сдохнуть, ни поцеловаться. Что за жизнь?» - мрачно посетовала я про себя, чувствуя на горле не только жесткие неласковые пальцы, но и вполне ощутимые острые когти. Это он ими тогда располосовал тех людей? На себе проверять не хотелось – больше нет. – «Если бы я знала, что он так своеобразно реагирует на поцелуи, то не стала бы этого делать. Раздвоение личности у него, что ли? Вообще великолепно, сейчас будет ночная пастораль «Я, снова я и труп Ирэн». Всегда мечтала стать главным действующим лицом постановки, жаль только, что зрителей нет».
Лихорадочно перебирая в памяти все правила общения с буйнопомешанными, я пыталась понять, что же пошло не так. Не стоило оставаться с ним рядом, не стоило идти в бар, не стоило вообще выходить из дому.
Женская депрессия – это две мелодрамы за один вечер и ведерко мороженного, а наутро все снова возвращается на круги своя. Почему же на этот раз все зашло настолько далеко, чтобы я захотела всерьез свести счеты с жизнью? Захотела, не смогла, ожила – а все из-за этого мерзавца, который не нашел лучшего времени, чтобы поиграть в мистера Хайда.
- Если ты хочешь мне горло вырвать, то зачем тогда из воды вытаскивал? – не сдержавшись, мрачно поинтересовалась я. Где-то здесь затесалось пьяная женская обида, оскорбленное самолюбие: все-таки не каждый день на мои поцелуи реагировали как на явление тени отца Гамлета. Вот вам и поиграла в расколдовывание принца… - Тебе не кажется, что это несколько бессмысленно? Отпусти мое горло, пожалуйста, мне неудобно. Я могу говорить и без дополнительного стимула.
Чувствуя змеящийся вдоль позвоночника холодок, я все-таки старалась говорить спокойно и твердо, как говорила бы с нервным животным, с загнанной в угол собакой, без резких смен интонаций и повышенных тонов. Осторожно подняла руку, мягко, но настойчиво надавила на чужую кисть, не решаясь, однако, откровенно вцепиться в нее. Судя по тому, что я уже увидела, Виктора может вскинуть в любой момент и от любого неосторожного слова или движения.

+1

29

Едва слышно втягивая воздух носом, мутант медленно наклонил голову в сторону. Не ослабляя хватки, Крид осторожно коснулся острыми когтями нежной кожи. Все мысли ранее не дававшие покоя тихим эхом растворялись среди полуночных переулков, подобно ветру вздымаясь к верхушкам бетонных исполинов и где-то высоко, на кончиках острых шпилей срываясь в ночное небо. На безлюдном перекрестке, в свету монотонного мерцания старого светофора тихой поступью прошелся зверь. Он долго выхаживал неподалеку, не выпуская свою будущую жертву из внимания и на миг, выжидая заветного момента. Виктор вновь потревожил ту часть собственной бездны, зовущейся душой, где долгие годы колкие воспоминания смирно гнили под горой мёртвых тел. У каждого есть свой путь, своя судьба, многие идут тернистой дорогой бесцельно, слепо всматриваясь в пустоту, сбивая ноги в кровь, падая ниц и уже никогда не подымаясь. Но есть и те, кто знает, что ждет в конце пути – цель, которая порождает мрак, подобно безжалостной чуме иссушая всё, чего только способна коснуться: никто не сможет встать на пути, ничто не будет столь важно как заветная черта в конце дороги. У каждого эта цель имеет разные обличия, но всякий свято жаждущий её никогда не остановится. Но что станет с тем, кто достигнет финала? Виктор однажды достиг своей цели… Держа её в избитых жизнью руках, Крид обрел – пустоту! Долгие годы мутант шел по трупам, умирал, воскресал, снова умирал, и так продолжалось десятки раз, пока могильные камни с его именем не превратились в гору. Каждый раз, умирая как человек, он воскресал как чудовище, пока однажды в его душе не рождался очередной демон, так любезно подаренный судьбой.
Саблезубый приблизился к своей жертве и тихо прошептал на ухо, едва слышно:
- А кто тебе сказал, что это Я тебя вытаскивал? – Ладонь с горла резко скользнула к затылку, впиваясь когтями в мягкие волосы Хельги и сжимая их в кулаке. В пустых как ночь глазах мелькнул тревожный отблеск, и в тот же миг Хельга почувствовала, как тяжелая ладонь мутанта ухватила её сзади, чуть ниже талии, грубо, неистово, будто девушка вот-вот попытается вырваться. Впиваясь губами в шею спутницы, Виктор прижал полуночную русалку к фонарному столбу. Тем не менее, он рассчитывал собственную силу, это было видно, это чувствовалось. Сквозь нарастающий жар Крид тихо смеялся, скользя языком по сладкому телу. Вот ради чего мутант держал своих демонов на коротком поводке, чтобы играть, манипулировать, вводить в заблуждение, а после показать каждого из них во всей красе. Показать так, как того желала жертва. Вик не был знатоком человеческих судеб, как и не имел какой-нибудь докторской степени в области психологии, он просто ощущал эмоции, вслушивался в интонацию чувств, человек был предсказуем и Крид это знал, даже не смотря на всё свое «стремление к совершенству», жертва неведомо для себя неторопливо шла к уже проставленным капканам. 
- Я задал тебе вопрос, и надеюсь, ты на него ответишь – себе. – Стягивая с плеч девушки рубашку, Крид коснулся кончиком носа бархатистой кожи, и прикрыв глаза вдохнул её аромат, такой необычный, такой ангельски-чистый…

0

30

03:08
Это называется – влипла.
Это называется – доигралась.
Это называется – напросилась.
Есть еще и другие, куда более грубые, определения, но все они вместе достаточно полно выражают всю суть той ситуации, в которой я оказалась. Мне стоило задуматься еще тогда, в баре, когда я увидела это темное и страшное, мелькнувшее в глазах моего грубовато-ироничного и скользкого собеседника, но я предпочла не обращать на это внимания. Проигнорировала и голос разума, и животный страх – это чувство очень полезное, вопреки сложившемуся мнению, страх помогает выжить, вовремя унести ноги, пока не стало слишком поздно. А еще страх не дает делать глупости, способные повернуть переключатель в чужой голове.
«Сожрет», - панически мелькнуло у меня в голове, когда Виктор усмехнулся в ответ на мои слова. Ухмылочка вышла откровенно хищной, а я против воли отметила, что очень уж уместно она смотрится на этом лице, с этим новым выражением, очень уж… привычно, так, как надо. Как будто встал на место последний кусочек мозаики. – «Сожрет и костей не оставит».
Но оказалось, что этот голод на дне зрачка оказался несколько иного рода. Я и пискнуть не успела, как он скрутил меня, вжал в этот чертов фонарь так, что я его каждым позвонком чувствовала, и лучше бы я чувствовала только его, а не обжигающе горячую ладонь под рваной юбкой, которой не поможет уже ни одна химчистка. Все разумные мысли выскользнули из головы с первым же прикосновением острых клыков, чуть царапнувших кожу, словно намекая, что лучше бы мне не дергаться лишний раз ради своей же безопасности. Злополучная бутылка, которой следовало бы как стоит треснуть Виктора по голове, переключая реле старым добрым надежным способом, выскользнула из руки, зазвенела, перекатываясь по асфальту.
И все это время не отпускало странное чувство, что это не совсем его голод – по крайней мере, не полностью.
«А разве не так?» - ехидно поинтересовалось что-то во мне самой, темное, не такое явное, как у Виктора, но не менее живучее и хитрое. Очень хитрое, иначе не сидело бы внутри так долго, даже намека себе не позволяя, пока не подвернулся удачный момент. – «Разве ты не этого хотела? Ходила вокруг да около, слишком приличная, чтобы сказать вслух, глазами облизывала, разговорчики заводила про жидкости да фаллические символы, руками своими тянулась, куда не просят. Все еще будешь утверждать, что это «сугубо научный интерес»? Кому ты врешь, Хельга Кёниг? Ему или себе? Кто ты вообще такая?»
Он тоже задал этот вопрос – кто я? Знать бы еще, что он имел в виду…
Кто я? Без пяти минут врач? Иммигрантка? Неудавшаяся самоубийца?
Тогда почему меня сейчас не волнуют ни статус, ни гражданство, почему не хочется, как говорил Гамлет, «умереть, уснуть и видеть сны»? Почему так остро чувствуется жар чужого тела и холод металла, вжимающегося в спину, почему я только хватаю ртом воздух, задыхаясь, вместо того, чтобы кричать и сопротивляться, почему даже слова не могу сказать?
«Кто ты? Кто ты, кто ты, кто-ты-кто-тыктотыктотыктоы…»
- Женщина, - выдохнула я, цепляясь за чужие плечи, потому что колени подгибались сами собой.
И разом нахлынуло – глухое, совершенно животное удовлетворение от тяжести тела, вжимающего в металл, от слабой боли у корней волос, небрежно схваченных неласковой рукой, от ощущения слегка царапающих кожу когтей, томная тяжесть внизу живота, стекающая вдоль позвоночника, сбившееся дыхание, голодная жадная судорога где-то чуть выше солнечного сплетения.
Никто и никогда не доводил меня до такого состояния всего лишь парой небрежных жестов, заставляя почувствовать себя не более, чем животным, одержимым голыми инстинктами. Никто и никогда не обращался со мной подобным образом, игнорируя возможные протесты и наплевав на рвущиеся с языка язвительные шпильки, никто не таскал за волосы и не прижимал к первой же попавшейся поверхности.
О нет, ко мне относились с уважением, почтением, восхищением или неприязнью, это обычное дело для замкнутого мирка научно-медицинских интеллектуальных кругов. Меня хотели – да, меня ненавидели – да, кто-то даже утверждал, что любит, но никто еще не плевал на всю мою любовь к точным выражениям и пространным рассуждениям, на тактичность и субординацию, и это оказалось… хорошо.
Лучше, чем я могла представить, когда настаивала на равноправии или брала инициативу на себя. От этого хотелось кусаться и царапаться, и сделать еще что-нибудь, чего никогда не хотелось, что-то ужасно грязное и предосудительное. Например – не сопротивляться, а запустить руки в чужие волосы, притягивая ближе, откровенно прижимаясь и ерзая, мстительно куснуть за плечо, жадно впитывая запах и щедро делясь своим (теперь я была в этом точно уверена) голодом.
Все-таки Фрейд был прав, старый извращенец.

Отредактировано Helga König (2014-07-20 13:17:58)

0


Вы здесь » MARVEL: LOOK OUT! » White room » 08.04.05 # Андерсен был неправ


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC